Белый холст

Подсолнух шляпы золотой, печали жёлтый дом.

Ночное жаркое кафе, и ни души кругом.

Внезапно просыпаюсь я, и в тишине глухой —

Его зелёные глаза и бритва за спиной.

На ложе из весенних трав и белых облаков,

Вдали от нищих деревень и шумных городов,

Художник грезил наяву и кистью на холсте

Вплетал в тугую синеву нить солнечных дождей.

Тихура

(Удивительному художнику Полю Гогену и его таитянской возлюбленной)

Ты болтала ногами в воде,

Таял берег с портовыми шлюхами.

Уплывал я навстречу судьбе,

Так привыкший питаться разлуками.

Мелким бисером острова,

В синей чаше, наполненной звуками,

В гулкой раковине Таароа*,

Заблудившись, друг другу аукали.

Столько ласк на вечернем песке,

Но измена всегда неожиданна.

Ты запрятала тайну в зрачке,

Но огромною рыбою выдана.

Мир сиял нам до самых глубин,

Удивляясь своей необъятности.

Был тобою я нежно любим,

Остальное – ненужные частности.

Старый лист еле слышно упал.

Вздрогнул лес, растревоженный птицами.

Раскололся непрочный опал.

Духи в чаще сверкнули глазницами.

Спал с богинями Таароа.

И родил ту, что призвана нравиться.

Как увижу нагую тебя —

Сам не свой, мне с собою не справиться.

Но с другим ты делила постель,

Потаскушка, дикарка. Красавица!

Пусть я сам – как безродный кобель,

Уплыву, чтоб в закате расплавиться.

Я когда-то и сам переспал

С недотрогой по имени Живопись.

С ней блаженную негу познал,

Непонятную людям, как клинопись.

Мне она родила нищету,

Зов иного, мечты, неприкаянность.

Вместе с ней перешёл за черту,

Благодарю за отчаянность!

За отчаянность дерзкую – быть!

Плыть по воле порыва сердечного.

От восторга над безднами стыть,

На щеке – поцелуй Бесконечного.

И опять, и опять потерять

Всё, что днём мне сознанье туманило.

В ночь из глотки мышьяк извергать,

Извиваясь муреною раненой.

Дочь свободы, Тихура, пора!

Вот к отплытию склянка прозвякала.

И теперь будут только ветра

Мне шептать, как же горько ты плакала.

*Таароа (Тангароа, Тангалоа, Танаоа, Кана-лоа) – небесное божество у полинезийцев и микронезийцев (острова Гилберта); в ряде мифов Западной и Центральной Полинезии Таароа – само небо, а также радуга и дождь.

Матиссовая сутра

(Анри Матиссу и его марокканскому триптиху)

На плечи снов батистовое утро

Набросил апельсиновый рассвет.