Город моего сердца

– Хороший выбор, – пробует и кивает мне. Затем приступает к ужину. Я продолжаю тихонько ковырять свой бисквит и понимаю, что нужно было взять что-то более сытное или объемное, чтобы растянуть на весь вечер. Марк поднимает взгляд и внимательно смотрит на меня. Затем пододвигает салат ко мне:

– Попробуй. За приборами не пойду, но у тебя еще ложка чистая. А сыр на двоих.

– Читаешь мысли?

– Я же официант. Видеть голодные глаза – моя обязанность. Только решайся быстрее, а то сам все съем.

В первую секунду хочу отказаться, но вспоминаю, как сожалела вчера, и с радостью соглашаюсь.

Быстро съедаю почти треть – салат и правда очень сытный, с картофелем, мясом и грибами. Только холодный, но может, он таким был сразу.

– Спасибо, – отодвигаю тарелку и возвращаю к себе десерт.

– Пожалуйста. С десертом можешь не торопиться – вечер длинный.

– Кстати, когда все начнется.

– Через три минуты, как и положено, – ныряю в сумочку за телефоном. Действительно, еще не время. Наверное, показалось, что все затягивается, потому что пришла за час.

Возвращаюсь к десерту.

Гул голосов резко замолкает. Тишина. Поднимаю глаза – Сибилл стоит на сцене с микрофоном в руке. Откладываю вилку, и вся превращаюсь во внимание. Мне по-прежнему не верится, что это – та самая, удивительная и мистическая поэтесса. И тут происходит превращение. Она закрывает глаза, делает вдох. А затем смотрит. Безумно, и в то же время максимально осознанно. Медленно переводит глаза с одного на другого, ловит взгляд каждого.

Доходит до нас. На секунду перестаю дышать. Мурашки. Словно и правда ведьма. И тут слышу ее голос, она начинает читать стихи, не отводя от меня взгляд:

Мы полюбили тени от людей,

И след ноги на гальке и песке.

И фотографии давно минувших дней

Как память о прижившейся тоске…

Она говорит обо мне! Я чувствую это. Это не может быть ложью. Это я когда-то любила. Это я храню и лелею воспоминания. Это мое сердце каждую секунду сжимает тоска по той огромной любви, которая была раньше.

И которой больше никогда не будет. Она смотрит на меня, но я ее почти не вижу. Как вчера. Все будто в тумане. Слезинка стекает по щеке, и мир становится четче.

Ее голос затихает. Кажется, я не дышала. Люди апплодируют. Мои руки тоже ударяются друг о друга, но будто самостоятельно. Чья-то ладонь на плече. Поворачиваю голову, но будто не узнаю человека. Словно все это – сон, мираж, химера. Словно только что мне показали кусочек чего-то большего.