Мастер пера. Выпуск 1

Я в сетях из вранья потерял свою душу,

Обещая обеим любовь навека,

Но однажды родная решила не слушать,

А любимая бросила: «Милый, пока!»

Я просил у родной: «Дай мне повод остаться!»

Я просил у любимой: «Останься со мной!»

Но сказала судьба: «За двумя не угнаться!»

И приходится дни коротать с тишиной…

Я против

Я против того, чтоб сажали цветы

За кованой, черной оградой.

Я против того, чтоб сжигались мосты

Меж теми, кто больше не рядом.

Я против того, чтобы жить в тишине,

Надеясь на ангела свыше.

Я против теней в одиноком окне,

И против прогулок по крышам.

Я против напрасно потраченных сил

На тех, кто повернут спиною.

Я против того, чтобы тот, кто любил,

Ушел, не прощаясь со мною.

Я против того, чтобы верить и ждать,

Я против беспочвенной веры.

Рождённый бояться не сможет летать—

Его не пускают манеры.

Я против того, чтобы крест на груди

Считался мерилом успеха,

Пусть будет темно у меня впереди—

Слепым темнота – не помеха.

Я против того, чтоб светить для других,

Они все равно не оценят.

Я видел, как люди, чей голос затих,

Остались стоять на коленях.

Я против того, чтоб просить у Петра

Открыть предо мною ворота.

Я против того, чтоб молиться с утра

И в церковь ходить по субботам.

Я против несчастных, униженных лиц—

Помочь им никто не сумеет.

Я против обмана бесплатных больниц,

Оттуда лишь холодом веет.

Я против того, чтобы жизнь как товар

Врачи продавали в аптеках.

Возможно, я стал слишком жалок и стар,

Но я остаюсь человеком.

Я против того, чтоб сажали цветы

За кованой, черной оградой.

Пусть память навеки сжигает мосты,

Не вспомнят меня – и не надо!

Прости меня, мой город

Прости меня, мой одинокий город,

За то, что я помочь тебе не смог,

За то, что в дверь прокрался лютый холод

И топот черных кованных сапог.

Прости за язвы на остывшем теле,

За капли града на твоем лице,

За ночь, что я провел в чужой постели

В то время, как ты взят был на прицел.

Прости за ложь, начищенных до блеска

Стальных цепей, сковавших твой покой,

За белый флаг оконных занавесок,

Повешенных дрожащею рукой.

Прости за окна, свет которых прячешь,

За грязные следы чужих колес,

За то, что обреченно тихо плачешь

Над трупами изломанных берез.