Островитяне

Не ведаю, как ты его называешь – свободой ли, честью ли, справедливостью, цивилизованным обликом общества, – видеть твой камешек невыносимо. Иди и передохни с Поликсеной. Она тебя, мой сизарь, заждалась.

Сизов недовольно пробурчал:

– Она удачно это скрывает.

– Умею держать себя в руках, – сказала Поликсена с достоинством.

Сизов усмехнулся и произнес:

– Уверена в этом?

– Спроси у Нестора, – с вызовом бросила Поликсена.

– Спрошу, – с угрозой сказал Сизов. – Скажи мне, друг детства, но без вилянья.

Если, конечно, на это способен. Ты замещал меня в постели? В супружеской, имею в виду.

Нестор меланхолично ответил:

– И все же я твой искренний друг.

– Спасибо тебе за честный ответ, – хмуро проговорил Сизов.

– Не порицай, сынок, ни жены, ни друга вашего, – молвил Пал Палыч. – Любые наши грехи, мой милый, суть не пороки, а наша часть. Поэтому мы запретили ревность. Наш терапевт, большая умница, всегда говорит: разрушает печень, лишает покоя, одни неприятности. Есть слух, что учитель наш Одиссей впоследствии попенял Пенелопе за патологическую ее верность.

Поскольку та ее подсушила, что отразилось на притягательности.

– Не ты ли распустил этот слух? – спросил Сизов.

– Не имеет значения. Женщина ждать годами не может. Тогда она перестает быть женщиной. Ступайте, детки, в семейную спальню. Я вам не желаю спокойной ночи.

– Идем, седобородый супруг, – сказала со смешком Поликсена. – Побрейся, омойся, натрись лавандой, оливковым маслом и прочей дрянью. Нельзя погружать любимую женщину в клубы своей дорожной пыли.

Дорога пахнет конским пометом. Запах, волнующий душу свекра. Свекор в нем чует зов чернозема. Но у меня другие пристрастия.

– Вперед, ядовитая красавица, – напутственно произнес Пал Палыч. – Удачи тебе, сынок, в поединке.

Когда супруги укрылись в доме, он озабоченно произнес:

– Нестор, поспеши к терапевту. К Зое. Естественно – и к менестрелю. Скажи им – я созываю Совет. При этом – экстренный и чрезвычайный.

2

Тиха была итакийская ночь.

Совсем как ветер, летевший с моря. Хотя и был он соленым, пряным, пахнувшим терпким сырым песком. Божественный запах. Ни с чем не сравнимый. Вдохнешь и поверишь в вечную свежесть.

Висели неподвижные звезды. Те из них, что были крупнее, держались кучно и походили на странных причудливых актиний. Издалека долетал негромкий, сладко колеблющий воздух звук. Мелодия то становилась отчетливей, то ускользала и растворялась, но кто б усомнился – поют о любви.