Из мрака с любовью

В конце торгового заведения спиной к входу сидел занятый чтением молодой парень. Однако спина молодого человека говорила об обратном; позвоночник вырисовывался, словно зигзаг, ребра отчетливо просматривались под белой рубахой, на голове была надета тюбетейка белого цвета, вместо набедренного ремня он был подпоясан веревкой, обычно используемой для увязки мучных мешков.

Сгорбившись над книгой, парень, раскачивая свое тело, в ритм выговаривал фразы на арабском языке. Судя по монотонному наговору, молодой человек был увлечен чтением религиозной литературы.

В дукан вошел посетитель. Молодой человек поспешил к покупателю. Торопясь к клиенту на худых кривых ногах, он с трудом выдавил на своем лице натянутую улыбку.

– Рад служить вам, что изволите? – тонким голосом спросил работник дукана.

Посетитель бросил беглый взгляд на продавца и, ничего не ответив, направился к выходу.

– Подонок! – громко выразился парень, однозначно желая, чтобы мужчина услышал оскорбление в свой адрес.

Внезапно вызванный гнев сдвинул широкие брови молодого человека к переносице крючковатого носа. Редкие усы не смогли скрыть напряжение сжатых губ.

– Хосров! – парня назвали по имени. – Зачем так сквернословишь, люди на улице могут услышать, стыдно, никто после твоих слов в наш магазин заходить не захочет.

На другом конце дукана за прилавком стояла женщина, вероятно, вошедшая в магазин со служебного входа.

– Ну и пусть, раз не хотят меня замечать, и что им во мне не нравится? – обиженно заявил молодой человек, направившись к прилавку.

– Сынок, на что ты злишься? – женщина приблизилась к парню и попыталась погладить его по лицу.

– Не надо, ана (мама. – Прим. авт.), ни к чему это… – Хосров решительно отстранил руку матери и хотел было пройти к своей книге, как вдруг обратил внимание на ее оголившуюся руку.

Хосрову захотелось рассмотреть руку матери вблизи, однако женщина резким движением спрятала ее в рукав одежды.

– Не надо, все в порядке, просто ушиблась, – оправдывалась женщина.

– Это не ушиб, мама, это – опять… – Хосров не успел договорить.

– Не надо тебе вмешиваться, сынок, мы с твоим отцом сами разберемся, – мать отвела грустные глаза в сторону.