Алька. Кандидатский минимум

Мы не возражали – багажная полка пустует, что мы, звери какие?

Пара бутылок коньяка красовалась у нас на столе, а вот с закуской, да и вообще с нашим питанием, Вован ошибся – никакие старушки, пока мы ехали по территории Армении, к поезду не выходили – видно, у них рентабельнее работать на своём огороде, или армяне о своих старушках заботятся лучше, чем мы, русские, и им не надо толкаться у проезжающих поездов с кастрюльками и банками. Всё бы ничего, на станциях ведь есть буфеты, но, к глубокому нашему сожалению, в буфетах этих были только какие-то засохшие булки, так что полтора дня наш рацион состоял из водки, коньяка и этих чёрствых булок.

Но, глянув в окно, когда наш поезд остановился на первой российской станции, я решил, что на перроне проходит какой-то местный праздник, – платформа была забита продавцами всяческой снеди, так что для того, чтобы выйти из вагона размять ноги, нужно было протискиваться сквозь них, как в троллейбусе на Садовом в час пик. Но зато уж и затарились мы – мама не горюй, дальнейший наш путь протекал повеселей.

Всего в пути мы находились без малого трое суток. Милка перед отъездом дала мне пятьдесят рублей, велела купить в ей Ереване туфли, вроде бы там хорошие мастера – туфли я не купил, не до них было, но деньги мне очень пригодились, все проел, пропил – затянулась командировочка.

А в Москве жизнь шла своим чередом – тесть завёз на дачу несколько кубов бруса ещё дореволюционного производства сечением шесть на двенадцать дюймов.

Узнал, что где-то в Москве в детском саду сносят беседки для дневного сна детей, договорился с прорабом за долю малую, и брус этот вместо того, чтобы попасть на свалку, оказался на даче тестя. Сказать по совести, брус, конечно, по-любому на свалку бы не отвезли, но и государство дальнейшая судьба бруса мало волновала, и путь его был предопределён – просто дед оказался первым. Беседки эти построили ещё до исторического материализма Маркса – они служили летними павильонами в саду какого-то состоятельного господина, отсюда качество строительства и материала – дерево звенело, было ровнёхонько, ни малейшей червоточинки.