Птица

Здесь, за невысокой оградой, росли кедры, сумевшие пережить и монастырь, и концлагерь, и тюрьму, и время, когда остатки тюремного имущества растаскивали жители Сортир. По местной легенде, эти кедры росли тут всегда, еще до основания монастыря и самой слободы. Говорили, что именно здесь отшельнику Алексею явилась на дереве икона Богородицы, во имя которой был назван сначала скит, а потом и монастырь. Рассказывали, что икона эта пропала во время разгрома монастыря красными, но годы спустя то один, то другой житель Тачанска видел ее в гуще кедровых веток.

Якобы однажды образ на дереве увидел начальник тюрьмы, тот самый, что устроил в храме кинозал, и даже вызвал зеков, чтобы те сняли икону. Несколько человек отказались, а тот, кто всё же решился влезть на кедр, упал и сломал себе шею. Байка, конечно.

В отличие от главного двора, кедровник больше напоминал лес. Но не обычный русский лес, а какие-то райские кущи с пронзительными лучами солнца в редком подлеске, нежными метёлками новорожденных кедров и величественными красноватыми стволами.

Мы отыскали скамеечку под большим старым деревом и сели.

– Слушай, никак не могу называть тебя отцом. Можно просто Георгием?

– Да хоть горшком, только в печь не ставь, – усмехнулся Ваня.

– Окей. То есть как скажете, ваше преосвященство.

Ваня наконец разулыбался, как будто вспомнил наши игры в мушкетеров лет двадцать назад. Он сидел, поглаживая пока еще жиденькую бородку и глядя вверх.

– Не, преосвященство – это епископ. А я всего лишь простой иеромонах.

Ну, рассказывай, зачем пожаловал.

– Я хотел поговорить про Виталика. Про Птицу. Говорят, он общался с тобой в последнее время.

– А, вот ты о чем. Вернее, о ком. А зачем тебе это?

– Видишь ли, – я подумал, что скрывать от священника мне нечего. К тому же я что-то слышал про тайну исповеди. Тут хоть и не исповедь, всё равно нет никого, кому бы он мог это рассказать. – Я хочу найти его убийц. Или попробовать найти. Менты заниматься не будут, для них это слишком мелко.

А я давно не был в Тачанске. Мне интересно всё – с кем он встречался, были ли у него враги и друзья, о ком он, может быть, плохо говорил, кого или чего боялся…

– Зачем это тебе?

– Я вроде внятно объяснил.

– Зачем ты хочешь мстить? Это не дело человека, это дело Бога. Спаситель даже на кресте молился за убивающих его, говоря: «Прости их, Господи, ибо не ведают, что творят!» Око за око, зуб за зуб… Это истина Ветхого Завета, иудеев, истина старого мира.