Против течения. Избранное

Под теми небесами,

где от свободы призрачно и ясно,

где чистый свет,

где вертоград прекрасный,

где луч звезды, склонившейся над нами,

мы будем славить светлыми стихами

не луч звезды под теми небесами,

не чистый свет, не вертоград прекрасный,

но – как всегда – земли тяжёлый лик,

к которой мы прикованы цепями

(какие б звуки нам ни жгли язык,

какой бы флаг ни трепетал над нами).

…Готовит Муза древнее питьё,

настоянное на печали,

даруя нам (как светел вздох её

и как легки и непорочны крылья!) —

диктуя нам, чтоб мы смелей летали

без страха высоты и без усилья.

И в сонме ангелов весёлыми глазами,

как за младенцами, следит за нами

мудрейший муж, всея Земли пророк,

кто оторвался от земли – и смог

парить над временем и временами,

чьей волей тайной дышит каждый слог,

чья тайна – с ним,

а он – всевечно с нами, —

Пушкин.

1986

«Ты вернулся в тот город…»

Ты вернулся в тот город…

Считай повезло

вновь коснуться бессмертной ахматовской ивы,

где тебя, молодого, запомнил счастливым

серый камень домов, где туманит стекло

влажный ветер с залива.

А на Волковом кладбище стаявший снег

обнажил для травы дорогие могилы…

Что ты понял о жизни, смешной человек?

Что ты знаешь о смерти, наивный и милый?

И не твой ли черед

за другими вослед

отмолить, отчитать – и расслышать всё ближе, —

шарит лапой железной безжалостный Век:

«Поднимите мне веки! Не вижу…»

1994

Воспоминания в Литинституте

…Когда – дружась с печальной Музой, —

душа очистилась от лжи,

и выбор стал, и путь был узок

к спасенью верному души;

когда в глухом пространстве стыли

и глохли робкие шаги,

и когти цепкие вострили

ума и совести враги;

когда для нас был день не светел,

и дух роптал, не зная сил, —

старик Ерёмин нас заметил

и н а с у д ь б у благословил…

1987

Немногим

Наше позднее братство, не веря посулам, живёт,

гонит светлые сны, и – как прежде – не в лад запевая,

от земли этой стылой обещанной воли не ждёт,

как не ждёт золотого, земного – и лживого рая.

Ничего и не надо. Глоток голубиный вина

сгонит сонную одурь, на миг опьянит и согреет.

Да ещё благодать – постоять, покурить у окна, —

ночь с краями полна, но заря набухает и зреет.

И за нами живущий слова наших песен поймёт,

к доброте припадая сухими, как жажда, губами.