Против течения. Избранное

Пустота мне осталась, да боль,

да голодная нежность…

1987

«…И память, что древнее глаз твоих…»

…И память, что древнее глаз твоих

(глаз дорогих, заплаканных и вечных),

мне воскресит и свет, стоявший в них,

и шорох в складках траурных оплечий,

и многоцветный шерстяной базар,

и россыпь звёзд по белым плоским крышам;

напомнит мне дневной пустыни жар

и холод ночи на песке остывшем.

Я помню всё: и тёмный гнев толпы,

и страх в глазах нечаянной блудницы.

Но – Кто из вас, —

Он скажет, —

без греха…

И у Святыни искупительной Креста

в час торжества и муки не они ли

Ему сияли – в е ч н ы е глаза…

И милосердья редкий дар впустую

растратишь ты, не обретя л ю д е й.

И в дни стыда узнаешь муку злую

больной беседы с памятью своей. —

Одежды белые тебя позвали,

слезой омылась и – душой чиста —

на зов уходишь, зная без печали,

как за спиной клубится пустота

всех прошлых дней (ни пожалеть, ни вспомнить,

ни воротиться в клятое жильё).

Твоя молитва – лепет губ сыновних,

его глаза – прощение твоё.

1987

«Не дай мне Бог в твоих ночных глазах…»

Не дай мне Бог в твоих ночных глазах

прозреть однажды тайну и томленье.

Когда душа замрёт в оцепененье,

а в дом войдут предательство и страх

стопами тихими…

Я не того боюсь,

что мой позор замечен и ославлен

другими будет; не того боюсь,

что свяжут имя доброе с бесславьем

в худых словах…

Что в них? Ещё одна

морщина лишняя да правота сознанья

или, верней, сознанье правоты

своих же давних слов о чувстве стада

и стадных чувствах.

Не того боюсь.

Страшна тоска бессонная, глухая,

в которой мысли отдыха не знают,

и не поднять глаза, и некуда пойти, —

её лишь смерть забвением излечит

(другой – в е л и к и й – муж знаком был с нею, —

и стал под пистолет); тоска глухая

страшна, – не дай мне Бог

знакомства с нею.

Как страшно в одиночестве земном

последней веры в верное лишиться,

слов правды ждать – и этих слов страшиться, —

в единый миг покой, и честь, и дом —

в с ё п о т е р я в.

1987

«Пустышка, хищница, притворщица по-женски…»

Пустышка, хищница, притворщица по-женски

клянётся вечностью… На вечер ли, на час ли?

Лови жураву в небе, жди блаженства —

напрасны хлопоты! И ты не будешь счастлив.

Очнёшься: жизнь прошла темно и пошло.