Сокровища Хана Кучума

И ваши мозги уже настолько напитались алкоголем, что у вас и суждение-то однобокое: только о богатстве и думаете. А ведь у человечества ещё ведь и духовные ценности есть, – грустно заключил Иван и вышел из сауны.

Вован с Коляном ещё посидели, осмысливая услышаное и увиденное, затем выпили.

А Иван вернулся домой. Мать встретила в тревоге.

– Друзей, сынок, проведывал?

– Нет у меня, мама, теперь друзей. Одна ты у меня дороже самого дорогого друга! – и обнял мать.

– Ну, вот и ладно, – смахнула с глаз слезу умиления мать, – Всё у нас, Бог даст, будет хорошо!

– Конечно, – согласился сын и повторил, – всё у нас будет хорошо!

Теперь Иван днями работал, а вечерами отправлялся на берег озера Чаны и сидел там до самой темноты, с грустью глядя на воду и вспоминая время, проведённое в подводном царстве с любимой и любящей девушкой.

А Вован с Коляном после встречи с Иваном ударились в чёрный запой. Их бизнес, а потом и дружба вскоре дали трещину и они обанкротились.

– Вдруг нам повезёт, и Золотую Рыбку мы поймаем сами, – рассуждали они, захватив с собой такой частый невод, что даже марля, по сравнению с ним, казалась редкой.

Прошло какое-то время и их телохранители забеспокоились отсутствием хозяев, и пришли к Ивану узнать о местонахождении своих работодателей.

– Ой, сынок, не ездил бы ты с этими охламонами! Лучше бы ты женился! Мне ведь тоже хочется под старость лет с внучатами поводиться.

– Поводишься, мама, поводишься. Только вот решу некоторые проблемы, и всё тебе будет: и невестка, и внуки.

Когда телохранители с Иваном приплыли к острову, увидели перевёрнутые лодки и рядом трупы всплывших друзей Вована и Коляна.

– Да, – протянул Иван, – не приняли Чаны их в свои недра.

И как потом узнал он, случилось то, что и должно было случиться. Таскали друзья невод по озеру, таскали, совсем уже из сил выбились, как вдруг впереди их лодки вода вся вздыбилась, и на поверхности показался сам владыка озера Чаны в своём страшном гневе.

– Вы что, браконьеры проклятые, здесь делаете? Почему всю воду замутили? – сурово спросил он, грозно потрясая трезубцем.