Записки уродины

Сначала они плавно двинулись по кругу, потом быстро-быстро закружились и понеслись мне навстречу, а потом слились в один мощный поток ослепительного света и тепла. Я зажмурилась и растворилась в их ласковом огне.

Когда я открыла глаза, полусогнутый Подвольский нетвердой пьяной рысью, одной рукой поддерживая расстёгнутые штаны, убегал с места преступления.

Беги, беги, урод! Нужен ты мне очень!

Я опять уставилась на звезды. Сожаления не было, и мыслей тоже… потом… всё потом… Я шумно через нос втянула в легкие прохладный влажный воздух и с удовольствием, прикрыв глаза, выдохнула его.

– Развлеклась? – услышала я над собой резкий голос.

Я подскочила как ужаленная.

У меня за спиной стояла Ксюха. В платье, но босиком. Туфли она держала в руках. Она подошла и присела напротив меня на корточки.

– Ну, и как? Понравилось? – усмехнулась она.

– Ну… – смущенно протянула я.

– Да понравилось! Вижу!

Она продолжала ухмыляться, но её что-то беспокоило.

– Слушай, подруга, давай заключим договор, как баба с бабой.

– Лады, – охотно согласилась я.

Я бы предпочла, чтобы вообще никто не знал о случившемся, но раз уж так получилось, то лучше заключить перемирие. Если всё вылезет наружу, то Ксюхин загул взволнует только Макса, а вот по мне пройдутся всё. Потопчутся, как стадо слонов.

Мне это надо?

* * * * *

– Ну, так ты идешь, или нет?

– Да, сейчас.

И зачем я только согласилась? Сумасшедшее желание хоть часок побыть рядом с Максом, кажется, лишает меня последних крох рассудка. Когда я согласилась пойти с ним в больницу к Мишелю, я совсем не думала о последствиях. Опомнилась я только на лестнице, перед входом.

– Интересно, чего это ты так ему понадобилась? Ты, правда, не знаешь?

– Понятия не имею. Наверное, Чебурашка ищет друзей.

– Не смешно. Надеюсь, ты не забыла, что он мой брат?

Хорош брат! Если Макс тащит меня к Мишелю, значит, тот ему ничего не рассказал о деньгах.

– Братан, выйди, а…

Мишель смотрел так умоляюще, что Макс не смог отказать, хоть было видно, что делает он это с неохотой. Уже открыв дверь, он какое-то время нерешительно потоптался на пороге, но, в конце концов, все же вышел.

– Жэка, они у тебя?

– Кто?

– Деньги.

– Какие деньги? Я не понимаю.