Женский взгляд. Серьёзные истории

– Прощевай! – говорят ей с порога. – Попомнишь ты нас, Артемида. —

И только из дома вышли – бежит со двора дочка Артемидова, в голос кричит:

– Ой мама, корова наша упала в растяжку! —

Побежали на скотный двор. Лежит корова, на глазах пухнет, выше и выше её живот, вот- вот подохнет.

– Беги мать, догоняй колдунов, – говорят Артемиде.

Метнулась она, а колдуны – эва! – уже огороды прошли.

Догнала, еле дух переводит:

– Отцы родные!.. —

Молчат колдуны и идут себе потихоньку по дороге.

– Батюшки… —

Как камень молчат колдуны, идут в землю смотрят.

– Смилуйтесь!.. —

Обернулся рыжий.

– Что, – говорит, – будешь теперь нашего брата шпынять-прогонять? —

– Зарекусь, не буду. —

– То-то, – говорит, – ну, пойди назад. Только помни крепко: колдун да поп – первые в доме гости! —

Встали колдуны в круг, пошептали между собой заклинание, – а корова на скотном дворе сдулась и встала целёхонька.

А о колдунах пошла весть и слава: колдун да поп – первые гости!

    Конец.

Люди и птицы

С детства нам нравятся птицы – от певчей крохотного жаворонка и соловья до самой сто ни на есть непритязательной и вертлявой синицы, от роскошного белокипенного лебедя, труднодоступного для наблюдения даже в озерных местах природных регионов, до орлов и ястребов, летающих в вышине перед глазами.

Любовь к птицам у нас отнюдь не бессознательная слабость, а скорее эстетический принцип: нравятся людям и свобода птичьего полёта, и вольный выбор поселения, близость к растительному миру, единение с ним.

При этом мы ревниво отличаем в птичьем царстве полезных от бесполезных, беззащитных от умеющих постоять за себя, миролюбивых от опасных хищников.

Что же касается вредных всеядных хищников – таких. Например, бесцеремонных, как ворона и сорока, уничтожающих птенцов в чужих гнездах, – этих мы нещадно прогоняем при каждом удобном и неудобном случае, мало людей, любящих ворон, собирающихся на помойках.

Особую нелюбовь у меня лично вызывает и ястреб тетеревятник, который по своим кровожадным замашкам напоминает обыкновенного фашиста: он когтист и пожирает дятла, клеста, щегла, скворца, белку и прочую лесную невинную живность.

А еще он таскал, крал пасущихся на травке маленьких гусяток деревенских. Так что меня ставили пасти гусей в самом раннем моём детстве в деревне у бабушки.

Я горячо благодарен природе за то, что она сделала меня с возрастом значительно более зорким, чем в детстве и юности.