Разговор с железным унитазом

Он переселился в общежитие, пил по-прежнему много и затаил сильную обиду на судьбу горькую, и на жену стерву. Ему позволялось видеть детей один раз в две

недели, при этом во время контакта с ними должен был присутствовать социальный работник. Жена объяснила суду, что была неоднократно избиваема мужем, поэтому не желает иметь с ним контакта наедине. Муж же, в свою очередь, несколько раз успешно являлся к жене вне контактов с детьми, подкарауливал ее на улице, и сообщая ей, что она тварь и проститутка, которая ему изменяет с несколькими мужиками одновременно, и к тому же снимается в порнофильмах, которые, по его словам, отправляются контрабандой в Россию и Казахстан.

«Что гадина, позорить меня будешь, перед родственниками», спрашивал он и бил. На этом уж она решила поставить точку, пошла, сняла побои, и обратилась в полицию за защитой. Папу арестовали, посадили под замок, до выяснения обстоятельств. Так как подобного рода дебоши происходили уже не в первый раз, и состояние его психического здоровья показалось дежурному судье очень странным – он был бледен, агрессивен, не мог следовать нити разговора, и все время повторял, что бил он свою бывшую, потому что она проститутка, и позорит его на весь мир – суд назначил до судебного разбирательства поместить его в клинику для душевнобольных и назначить экспертизу.

– Не могли бы вы ознакомить и меня с этими доказательствами – задавал вопросы эксперт,

– Конечно могу, отвечал Лешин папа – состояние его в этот момент значительно улучшилось, и выглядеть он стал спокойнее и вменяемей, потому что был напичкан всевозможными лекарствами, которые помогли ему немного потерять прежнее беспокойство – вы проверьте, у меня же есть все! И это все – документально подтверждено!

– Ну а как бы я мог посмотреть эти документы, на которые вы любезно ссылаетесь- не отставал доктор.

– Проверьте! Пойдите к ее лечащему врачу, и пусть он вам покажет историю ее болезни, и вы увидите, что ее не так давно оперировали, кроме этого шрам у нее остался на животе, после операции.

Он рассказывал эту историю каждый раз с налетом таинственности, и пытался при этом как-то настороженно оглянуться, не подсматривает ли кто-нибудь за ним.