Черника

Пока большинство из них удалось отстоять» – складный текст прохладным тоном озвучил закадровый женский голос.

Единственным живым свидетелем новостного эфира в доме была Василиса Черникова. Длинноволосая стройная брюнетка, с глазами цвета морской волны, сидела подле телевизора, жадно потирая потные ладони и  периодически поправляя правой рукой сползающие на нос очки.

Девушка испуганно переводила взгляд с экрана на руки и иронично улыбалась. Василиса, ещё будучи на первом курсе, набила на указательном пальце правой руки одно единственное слово – «БЕГИ».

Теперь эта татуировка в девичьих глазах излучала символизм планетарного масштаба. Потому что одно дело – смотреть новости про лесные пожары в Южной Сибири, сидя где-нибудь в уютном кресле на даче под Москвой, и совсем другое – находиться в эпицентре показанных событий и ещё, к тому же, успевать смотреть телевизор.

Зазвенел мобильный. Василиса, не глядя на экран, знала, что звонит отец. Больше некому. Она всегда отвечала нехотя. Ввиду семейных перипетий, у них были натянутые отношения.

Да и звонил он, как была уверена Черникова, для того, чтобы узнать отнюдь не про состояние дочери, а про дом. Не сгорел ли тот, выстоял ли? Возможно, какая-то доля истины в этом утверждении присутствовала.

Василиса выключила телевизор и встала у окна.

– Алло. – равнодушно процедила та в трубку.

– Слава Богу! А то я думал, что связь окончательно накрылась. Вась, ну как там?

– Дело – дрянь, пап. – ответила девушка, глядя на покрытое родинками и веснушками лицо в отражении.

 – Лес на окраине уже горит. Людей вывозят, пригнали пару автобусов для тех, кто без машин. Сижу на чемоданах. Ближе к ночи будем в Чите.

В ответ раздались томные вздохи. – Ладно, пап. – не желая попусту тратить время на телефонные переговоры, продолжила Василиса.

– Связь прерывается. Не волнуйтесь за меня, скоро буду. – не дождавшись ответа, она бросила трубку и ринулась к столу, на котором одиноко лежала толстая тетрадь формата А4. На её обложке была приклеена аккуратно вырезанная бумажка с надписью «Черника».

Это был, своего рода, личный дневник, однако Василиса его таковым не считала. Она просто иногда записывала туда женские мысли различного толка, что-то рисовала, вклеивала стихотворения или фотографии. И так – вот уже много лет. И почему-то именно сейчас ей вздумалось занести в тетрадь последнюю, как ей казалось, домашнюю запись, прежде чем навсегда покинуть отчий дом, обреченный на гибель.

«07.08.2018. 12.