Поэтический медиатеатр

Кто-то возводит его в ранг «таинства», откровения свыше, полета вдохновения. Это верно, конечно. Иногда.

Но большинство поэтов знают, что на самом деле в начале многих стихов не вселенское откровение, а какая-нибудь мелочь, часто даже раздражающая. Тебе в дверь позвонили сектанты, а ты спустя полчаса написал текст про бомжа и милосердие, например.

Первый слой – это кулисы, в которых ведро приобретает статус реквизита и становится троном. Читатель не видит ведра; ведро для него уже в роли персонажа пьесы.

Не все тексты требуют того, чтобы их закулисье раскрывалось читателю. На самом деле, таких немного. Большинство замечательно существуют сами по себе. Люди читают стихи не для того, чтобы понять, что хотел сказать автор; они читают их, чтобы услышать там что-то свое.

Поэзия всегда казалась мне немного похожей на китайские печеньки с предсказаниями – свой смысл докручивает тот, кто ест печеньку.

Но есть тексты, которым предыстория необходима, чтобы быть правильно понятыми или обрести полную силу во время исполнения. Это стихи без компромиссов, слишком остро отражающие что-то важное, чтобы позволить себе быть трактованными неверно. Именно в таких чаще всего и скрывается большая подковерная история, именно они и просятся перейти в новые формы – видео, трека, спектакля или чего-то еще.

Стихи не начинаются с первой буквы и не заканчиваются на точке.

А что если сломать границу между автором и читателем? Что если рассказать предысторию и послесловие некоторых особенных стихов? Или лучше – показать ее так, как это позволяет делать 21 век?

Из этого простого допущения и родилась идея сначала интерактивной книги поэзии, а после – поэтического медиатеатра. Этот же принцип продолжился в альбоме «Камикадзе» и во всех клипах. Стихи обрели предысторию, намекающую на корни их создания, и послесловие в любом интерактивном формате.

А я нашла для себя способ воплощения стихов, который, как мне кажется, максимально позволяет не только встроить поэзию в быстрый цифровой век, но и использовать все его возможности для расширения мира стиха.

Все это – упавший кирпич идеи, ставшей началом текста, и сам текст, и спектакль, поставленный на основе стиха – все это вместе называется медиапоэзией.