Бронзовая собака

Они долго смотрели друг на друга, словно и не было этих двадцати двух лет, не было Витьки, не было семьи, не было других людей, глупых решений, бессмысленных действий и постыдных поступков. Потом он, сквозь волны запахов духов, вина, горячего тела и сожалений о несбывшемся, её поцеловал.

Музыка кончилась, они вернулись за стол. Выпили. Он – воду, она – вино.

– Что же ты молчал тогда, почему меня у Витьки не отнял, морду бы ему набил, что ли? И не было бы всего этого, – тихо проговорила Рита.

– Поехали отсюда, побудем вдвоём, – так же тихо предложил Литвинов, хотя где-то на дне сознания здравый смысл подсказывал ему, что лучше бы этого не делать, что не стоит прошлое ворошить.

Рита молчала. Она печально улыбалась пустому бокалу из-под вина, подперев правой рукой щёку.

– Было бы здорово, но знаешь, наверное, лучше не надо. Любовниц у тебя будет ещё много, даже жёны ещё могут быть, а первая любовь всегда единственная и другой не будет. И это я – твоя Первая любовь, – сказала, словно почесала за ушком свою гордость, Рита.

Домой она уехала одна на такси. Рита действительно была уверена, что всё отрезала. Очень гордилась собой, потому что не поддалась на минутную слабость, потому что так красиво смогла сформулировать свой отказ, потому что не обидела хорошего человека. Вот как правильно начинается её новая жизнь на старом месте…

*****

Они встретились в школе через несколько дней. Совершенно случайно. Она принесла какие-то бумаги в отдел кадров. Он привёз коробку, которую всучила ему жена – активистка родительского комитета.

Он приехал на полчаса раньше, чем нужно было для того, чтобы забрать дочь. Но как раз вовремя, чтобы встретить Риту в школьном коридоре.

– Игорёк, привет, здорово, что я тебя встретила. Хотела тебя поблагодарить. У оболтуса права не забрали.

Литвинов промолчал, он выполнил просьбу Риты – не мог не выполнить. Через пару дней после Вечера встреч она позвонила. Просила за племянника дрожащим голосом, почти плакала. Племянник Риты был парень наглый. Ездил на купленной тётей в кредит машине грубо: хамил и постоянно превышал скорость. За это и должен был лишиться прав. Сам Литвинов понимал, что это было бы правильно и даже необходимо.