Обида

Кофе из города Букараманга стоил того, чтобы съездить в Колумбию и укрепить культурные связи с этим таинственным государством, прославившимся писателем Маркесом, наркобаронами и войной, не утихающей вот уж полвека. Нет, Бурский вовсе не отдал дань буйной карибской мифологии, когда посулил знакомство с чудом.

Священнодействие состоялось в комнате, принадлежавшей хозяйке. И здесь на стене висели снимки, один из них позабавил Женечку – Бурский и Ганин с двух сторон смотрят на Александру Георгиевну, сидящую в центре на балюстраде.

Она молода, фривольный ветер немного приподнял ее юбку. Все они веселы, жизнерадостны, будущее внушает доверие.

Среди портретов внимание Женечки привлек висящий на видном месте снимок блондина среднего возраста. Он выделялся своим угрюмым, пожалуй, даже суровым лицом. Казалось, его одолевает какая-то неотвязная дума. Прядка, отбившаяся от стаи, падает на высокий лоб, прорезанный горизонтальной морщиной.

– Кто это? – спросил Женечка Греков.

– Наш друг, режиссер Денис Мостов.

Его уже нет на этом свете, – сказала Александра Георгиевна. – Незаурядный был человек. Вы ничего о нем не слышали? А о театре «Родничок»?

– Новое время, новые песни, – опередил Женечку Бурский. – Но не мешает об этом знать. Коль занялись вашей проблемой.

Ганин обронил:

– Справедливо. На «Родничке» тогда столько скрестилось. Можно сказать, люди и страсти.

Это была не то вторая, не то третья произнесенная фраза. О том, что Ганин немногословен, Бурский предупредил по дороге:

– Композиторы подобны послам.

Охотней изъясняются нотами. Впрочем, так было не всегда. В младости он был разговорчивей.

– Что же такое произошло?

– А ничего не произошло, – с жесткой усмешкой откликнулся Бурский. – Надоедает молоть языком. Если захочется поболтать – поговоришь с самим собою.

И внешность Ганина производила по-своему странное впечатление. Была в нем неуловимая двойственность, частности не совпадали с целым. И постаревшие глаза, и седина никак не вязались с чертами мальчишеского лица.

Женечка мысленно согласился с тем, что сказал Александр Евгеньевич: Ганин – застегнутый человек. Слишком подчеркнуто держит дистанцию. Это легко, когда есть жена, умеющая заполнить паузу, следящая за пульсом беседы.

– Проблемы – епархия Марии Викторовны, – сказала Александра Георгиевна все с той же еле заметной улыбкой.

Женечка понял, что этой фразой она обозначила переход к главной цели его визита.

– Итак, вам понадобилась Камышина.