Альманах «Истоки». Выпуск 12

Цветной бульвар,

И млад, и стар,

Забыв об оболочке бренной,

Следит, дыханье затаив,

Как девочка, цветок схватив,

Летит, пугая, над ареной.

Но кончен бал,

Пустеет зал.

Домой циркачка с сумкой едет

С любой хозяйкой наравне.

И в нереально-чудном сне

Цветочница полётом бредит.

Казанский вокзал

Вокзал, потонувший в чужих голосах,

Вокзал – средоточие чуда и дряни.

Вокзал, где встречают южан северяне,

Где дух путешествий шумит за дверями,

И знак Зодиака повис на часах.

Вокзал, где король – бородач с рюкзаком

Среди чемоданно-вагонно-багажных

Отчаянных слёз и решений отважных,

Объятий прощальных, сигналов протяжных,

И светится шпиль с золотым петушком.

Вокзал… Так призывно гудят поезда,

Что выбрать свой путь я должна непременно.

Одна из дорог – для души перемена,

И ждёт на другой меня злая измена,

А третья ведёт неизвестно куда.

Вокзал – это выход из всех тупиков —

От страхов и крахов, любовных агоний,

Мелькнуть в пролетающем мимо вагоне,

Хотя бы на время уйти от погони,

Хотя б на минуту лишиться оков.

Московская сказка

Московская старая сказка,

Татарская странная пляска —

Смешалось всё в доме Облонских

На стогнах почти вавилонских,

Где властвовал деспот восточный,

Не спавший порой полуночной,

Великие планы лелея:

Темницы, дворца, мавзолея

И башни громадной до неба

Из слёз да мякинного хлеба.

Московская древняя маска,

Дремучая страшная сказка,

Но будучи прахом и пылью,

Ту сказку мы делали былью,

Где в замках трёхглавые Змеи,

Во тьме кабинетов Кощеи,

А мы остаёмся веками

В той сказке всегда дураками.

Любимая бабкина сказка,

Развязка и тайны огласка,

Идя нескончаемым краем:

Куда и зачем – мы не знаем,

И нам остаются в итоге

В погибель три разных дороги,

Мечтанья, блужданья без толка

По царствию серого волка.

Пасхальная яркая краска,

Московская вечная сказка,

Где друг снова ищет подругу,

Где чувства кочуют по кругу,

Где сердце стучит одичало…

А сказка плетётся сначала.

Грайвороновский проезд

Непрестижный проезд,

Сколько крика окрест,

Воровского вороньего грая,

Словно горький протест

Тех продымленных мест

Над землею возник, замирая.

И летит наугад

В Александровский сад,

Где другой ему крик отзовётся,

И разбудит Арбат

Этот грозный набат,

И от страха душа встрепенётся.