Альманах «Истоки». Выпуск 12

О, сгинет душа или вмёрзнет в снега,

Иль вырвется, чудом, живой?

Кромешная тьма, помраченье ума

(Мой милый, я сплю или нет?),

Дорога была, и темнели дома,

Сиял электрический свет.

Не поле, не шабаш над Лысой горой —

Но ветер в моей голове.

Иначе бы, как я декабрьской порой

Могла потеряться в Москве?

Ночь

Ночь крадётся вдоль Арбата,

Скинув башмаки.

Снег блестит голубовато,

Как мои белки.

Темноглаза, смуглокожа,

Хохот бубенцом,

Удивительно похожа

На меня лицом.

Снег полночный или голубь

Вьётся у стекла?

Юной девушкою голой

Ночь к тебе пришла.

Слышишь, волю дав смятенью,

Как слова растут?

Каждым шорохом и тенью

Повторю: «Я тут».

Вновь январь уступит скромно

Место февралю.

Вырастает ночь, огромна,

Как моё: «Люблю».

Ночь всегда играет с нами,

Сколько не лукавь.

Я шепчусь с твоими снами,

Я врываюсь в явь.

Утром всё в лучах потонет,

Всё исчезнет прочь.

Ах, мой свет-святой Антоний,

На дворе-то – ночь.

А когда лицо осветит

Солнца луч косой,

Ты увидишь на паркете

След ноги босой.

Замёрзшие слова

А вот и март идёт звеня,

Прощайте, лыжи и коньки!

Зима измучила меня…

И телефонные звонки.

И в грубой трубке тишина

(Как на премьере замер зал),

Тревога свыше внушена —

Твой голос в трубке замерзал.

И это было сотни раз…

Молчанье вяжет по рукам,

Я раздарила столько фраз

И воробьям, и облакам!

А снежный ком обиды рос,

И в горле рос рыданий ком,

И заморочил нас мороз,

И замораживал тайком.

Не зря терзали провода,

Как скрипка об одной струне.

И так нужна была вода

Душе во гневе и в огне.

И так нужна была она,

Чтоб потеплела, потекла,

Чтобы разбилась тишина

На счастье – вазой из стекла,

Чтобы умытая Москва

Ловила в лужах облик мой,

Чтобы оттаяли слова

Твои, замёрзшие зимой.

* * *

Во мне всё нежно так и слабо,

Ведь я ж не «каменная баба»,

Не тот невозмутимый идол,

Что людям тайн своих не выдал.

Порой, закрыв лицо руками,

Я разбиваюсь в кровь о камень,

И, в душу ближних не пуская,

Я камень на сердце таскаю.

Из камня – вечная столица.

Я вижу каменные лица

Великих (или знаменитых?),

Слова и мысли из гранита.

И каменею, с жизнью споря,

Порой от гордости и горя…

Но, чувство миру отдавая,

Болит душа моя живая.