За пеленой дождя

На их фоне даже я выглядела более-менее привлекательно.

Каждый день, спеша на работу или возвращаясь домой, путь мой пролегал возле больших стеклянных окон тренажерного зала. Велодорожки были приставлены почти вплотную к окнам, чтобы все прохожие могли наблюдать за тем, как тренируют свои тела, одновременно оздоравливаясь, такие же, как мы. У кого-то увиденное пробуждало желание двигаться, и вскоре они, вооружившись новенькой формой и кроссовками, пополняли ряды новоявленных спортсменов. Проходя мимо, я не сводила глаз с бегающих и крутящих педали.

Они казались мне какими-то недосягаемыми за оконным стеклом. Целеустремленные, сильные, красивые и подтянутые. Представляю, сколько бы смеха вызвало у них мое появление. Бегемот на беговой дорожке – на это бы сбежался посмотреть весь зал. Но мысль о тренажерах меня не покидала. Я даже заикнулась об этом мужу.

– Делать тебе нечего, как ходить в зал. Знаю я, зачем туда женщины ходят. Только тебе это ни к чему, у тебя есть муж. Не хочу, чтобы на тебя какие-то мужики глазели.

Если тебе движения не хватает, так лучше домашними делами займись.

Я давно не видела, чтобы мой Женечка так нервничал. Потом до меня дошло, что это была обыкновенная ревность. Даже не верилось, что он может меня ревновать, представляя, что кому-то я могу приглянуться. Но, как же мне было приятно! Конечно, он меня любит, раз боится потерять. Снова мое сердце наполнилось нежностью.

– Не переживай, я никуда не пойду. Раз ты не хочешь, то я тоже не хочу, – поспешила я успокоить своего ревнивца.

– Не думай, я вовсе не ревную, – испугался, что я его рассекретила. – Но войди в мое положение. Ты женщина семейная и прежде всего должна думать о доме и муже, а не о том, как перед чужими мужиками красоваться. Нельзя же быть такой эгоисткой.

Конечно, прав был мой любимый ревнивец. Я хотела обнять его и поцеловать, но он терпеть не мог нежностей.

Однажды дома зазвонил телефон. Я взяла трубку и услышала знакомый голос. Это была моя дорогая подруга. Как же давно я ее не слышала, а еще дольше не видела.

Я очень без нее скучала.

Дела ее были не очень радостными. Последний ухажер, даже не помню, как его звали, оказался еще хуже предыдущих. Авторитетом в его жизни была только мама, которая по непонятной причине невзлюбила подругу сына. Она позволяла им встречаться, но как только вопрос встал о более серьезном продолжении в отношениях, заявила свой решительный протест. Сын, повинуясь ее желанию, расстался с Иркой.