Ночи и дни

Чего же хорошего, я спрашиваю? А то, что и ничего плохого я ни справа, ни слева не наблюдаю. Вот смотри: белые ночи, уже светает, и небо, голубое небушко, наползает на мглу ночи. Разве это не поэтично? Разве эта смена ночи на день не отзывается в твоей душе какими-то вечными темами? Разве ты, замшелый враг человека, не имеешь в себе любви и нежной тяги к этому беззащитно синему цвету? Всё это очень замечательно, но ты закончил ведь уже здесь и что же будешь делать дальше? Да и вышел-то ты из дома только под предлогом что-то купить из еды, может как раз и пора? Взять что поесть и в берлогу, ведь не плохо же? Звучит разумно, но в то же время такими действиями я заглушу порыв и вернусь к прозе жизни, а ночь хоть и близится к концу, но не кончается же ещё.

Да и кто ты вообще такой?

Ответа не последовало, да и некогда уже было. Наступило затмение, тьма обступила сознание, и воины ночи в решительной атаке отбросили рассвет за горизонт. В общем, я как-то отключился.

И тут я понял, что передо мной стоит толстая (есть особая градация: пухлая, толстая, жирная) усатая тёлка, а рядом с ней щуплый пацан в квадратных очках.

Тёлка что-то вопила мне в лицо, а поц в очках, с выражением усталости во всём себе, спрашивал: чувак, ну нахуя она тебе нужна?! Отвали!

– А где Андрей?

Спрашивал я, хоть теперь и припоминая, что он домой ушёл, но так, по инерции какого-то мне неизвестного разговора.

Потом что-то было, и малый с очками вдарил мне в ухо. Легонько. Но я привык довольствоваться малым и упал на траву.

В моих снах часто что-то ломается. Может быть это моя жизнь? Я еду на электророхле, старой, обшарпанной и жёлтой, а левой рукой веду другую рохлю; она скорее даже не рохля, а какой-то кар из детских аттракционов, она тоже старая и потрёпанная. Я еду по коридору своей общаги. Я въезжаю в перекрёсток движения, въезжаю к лестнице, там множество других каров и телег, они сигналят и торопятся проехать. У меня садится батарейка, или я теряюсь от волнения или споткнулся, но я больше не управляю своими автомобилями.

Кто-то в меня въезжает. Я совсем не удивлён. И когда им всем надо домой, на работу, к жене или коту, они ругаются, а я ищу потерянные батарейки. Я ничего не нахожу и ухожу.

Я иду домой, я больше не могу и не хочу исправлять свою машину, я не хочу никуда ехать, меня никто и нигде не ждёт. Я сижу дома, со мной брат и больше никого. Приходит дед, но это не мой дед, это скорее я, только старый.