Проклятые убийцы

Он уже предвкушал скорый успех и пританцовывал среди улыбающихся книжных шкафов. Только их улыбки обнажали не зубы, а книжные корешки.

Но после того как первый восторг улёгся, в гениальную голову заползали подозрения. Что если этот Моцарт всем пишет столь лестные отзывы? Что если это всего лишь автоматические ответы? Тогда получалось, что Сальери вовсе не особенный, а типичный писака-нищеброд.

От страха он не мог усидеть на месте и понял, что обязан проверить свою гипотезу. Но как? Сальери стоило заполучить доступ к телефону или к компьютеру этого редактора, чтобы узреть все его переписки.

Сальери стал умолять об очной встрече в каком-нибудь кафе вроде «Coffee Milk» или «О Бразилия!», но ленивый помощник отказывался от свиданий. Мол, душевные или даже деловые беседы не входят в его обязанности. Однако Сальери удалось сторговаться до «шапочной» посиделки в обед следующего дня. Он, задыхаясь от волнения, отутюжил светло-коричневые брюки и купил новую рубашку, дабы показаться вежливым и опрятным человеком. Впрочем, прилагательные «вежливым и опрятным» можно опустить.

Моцарт

Спрячь на груди меня, мой гений

– Вилье де Лиль Адан

Когда все пили кофе с молоком, Моцарт пил молоко с кофе. Ему нравился мягкий ореховый вкус этого тёплого напитка. Особенно в пасмурную погоду, когда сизые румяна дня затеняли горизонт. Читая книги, он с удовольствием попивал кофеёк и утопал в глубоком кресле. В очках отражался экран ноутбука. Недавно он взялся за редактирование романа «Карантин», приятно удивившись стилем и подачей автора, но перенасыщенность образами его смущала.

Когда Моцарта спросили о встрече визави, он поначалу отнекивался, но, отмахнувшись от заученного шаблона поведения, подумал, почему бы и нет. Ему даже стало любопытно пообщаться лично с таким интересным и талантливым человеком, расспросить его о деталях и дальнейших планах. Тем более, что в своём окружении он не находил гуманитариев, с которыми было можно обсудить классику и положение современной литературы.

И горемычный Моцарт уселся за убранный столик в небольшом кафе. В этот день ему везло также сильно, как людям, оказавшимся в башнях-близнецах одиннадцатого сентября 2001 года.

– Рад знакомству, – протянул ему руку светловолосый парень. Моцарт ответил тем же, пожимая шероховатую ладонь.

– Присаживайтесь, – предложил он. – Так о чём вы хотели поговорить? – не стал тянуть.

– Ах, вы весьма хорошо отозвались о моём романе, – поудобней устроился Сальери.