Кодекс ученика

Поэтому ждал момента, когда же это сработает, мечтал о возмездии. Чтобы верить в это приходилось прилагать большие усилия, так как столько зла в этом мире остается безнаказанным. И вот свершилось.

Сигнал старенького кнопочного телефона раздался в час Цзы. Они дегустировали кофе, сваренный по новому рецепту, с кардамоном. Мастер поднёс трубку к уху, а затем положил её на стол и включил громкую связь. Голос Ревы поздравил Мастера и Маргариту с китайским Новым Годом.

– Тебе тоже всего самого хорошего.

Чувствовалось по голосу, Рева деморализован. Ни разу не засмеялся. Чёрным поясам приходилось туго в Москве. Чтобы свести концы с концами они помногу работали, все их силы уходили на минимальное самообеспечение. Один лишь Марк Ладов, по общему мнению, хорошо устроился. Но он, кажется, нашел себе иной центр притяжения в джунглях шоу-бизнеса.

Близнецы разделились. Сева уехал ловить птицу удачи в Норвегию, Рева остался в Москве один и продолжил битву.

Мастер предложил Реве зайти с другой стороны.

– Москва как женщина в возрасте, она привлекательна связями и богатым опытом. Беда не в том, что ты мало имеешь, – продолжал Мастер, – беда в том, что ты не знаешь, как распорядиться тем, что имеешь.

– Что же я имею? – кручинился Рева.

– У тебя есть путь сердца. Всё получится.

– Сэнсэй, я тут случайно встретил кое-кого, – вспомнил Рева. – Костю Солнцева.

Лёня почувствовал, как прилив энергии захватывает его дыхание, ускоряет биение сердца.

– Мы зашли в кафе поговорили, – продолжал Рева. – Глаза у него шальные. Но он пахнет удачей. Говорит, тоскует по Школе.

– Что? Повтори, – попросил Эс-эН.

– Тоскует. Вы ему снитесь и продолжаете его наставлять. Говорит, вы лучше всех! Спрашивал ваш телефон.

Маргарита выкатила глаза.

– Как считаешь, Румата, – Мастер назвал Реву сущностным именем, что бывало редко, ибо тот не дотягивал до него. – Он человек-дверь или человек-замок?

– Думаю, человек -дверь, Эс-эН! – сказал Румата.

– Тогда добро.

Так Костя Солнцев вернулся в Школу.

За долгие годы обида Лёни на Костю стала сильнее, хотя он и утверждал, что её давно нет. И боли тоже нет, осталось только отвращение.