Кодекс ученика

Тот качнул головой, слабо отмахнулся, но всё равно получил тычок кривой фигой в лицо – на!

– Потому, что это я! – сказал Мастер. – Моё учение – дикий дзен. И он обратен тому, к чему вы привыкли. Слышали вы сутру Полноты? Нет? Вой, из какого кишлака вы спустились? Вы, наверное, слышали учение о Пустоте! Но моя сутра другая, она передавалась тайно и устно через поколения мастеров в нашей Школе.

Голубь облегчённо вздохнул.

– В сердцевине Чёрного Лотоса таится Белый Дракон, – напевно произнёс Мастер. – Пустота полна.

О, благородные, пустота тождественна полноте! Всё существует! Поэтому полнота неисчерпаема. Вне наших органов чувств, вне категорий ума, вне языка превосходит их в трансцендентном. Рождение, жизнь и смерть – бардо большого Пути.

Я замер, вслушиваясь, впитывая каждую каплю этого нектара, источавшего аромат тайны, в сладчайшем оцепенении. Мне не хотелось, чтобы это прекращалось.

Светало. Было слышно, как рядом стучит дятел в ветвях высокой сосны. Где-то вдалеке пронеслась электричка.

По собранию прокатилась волна вздохов, зеваний, потягиваний и переглядов.

– Мне понятен ваш метод! – усмехнулся вредный мужичок. – Мало кому нравится слышать о страданиях. Лучше послушать сказку о бесплатном счастье.

– Я принёс небо, но небу нужна земля. Счастье бесплатным действительно только в сказках бывает. В реальности, за все приходится платить. И вам решать, сколько и за что.

Голубь ёрзал внутри своего кресла. Перекинул ногу на ногу. Сгустившееся молчание нарушил голос ехидного мужичка:

– Пролетит ли голубь сквозь игольное ушко?

– Пролетит, – заверил Эс-эН.

Алекс решился:

– Предлагаю задействовать «Самади». На благо всех живых существ, так сказать.

– Но «Самади» – это гуманитарный проект. Пока дохода он не приносит, – вмешалась Лея.

Эс-эН поднял руку над головой и рубанул ею перед собой.

– Вот это уже кое-что, – - сказал он. – Гуманитарный, значит? Как говорится, в сансаре хорошо, а в самади лучше!

Твой Успех среди людей зависит не от самих людей.

(Из Кодекса Ученика)

Глава 7 Второй слой

– Лёня – сапог кирзовый, – сказал я. – Рублёвка его не примет.

Лицо Мастера на секунду исказилось, как у Такеши Китано. Мы сидели на кухне, только успели переодеться. Марта заварила чай, насыпала корм в миску для кошки. Плавно колыхались занавески.

– Он – жук в муравейнике, – ответил Эс-эН. – Поэтому его никто никогда не признает. Муравьишки. У тебя с ним сцепка.