Садоводы

Полностью завал разбирать он не собирался, наоборот, как осмотрит там всё, назад надо завалить кирпичом битым вход. Но это потом, а сейчас кабель электрический сюда от дома кинуть и переносок побольше по стенам развесить – темно в том тоннеле, два метра от входа отошёл – и всё, руки вытянутой не видно. Только на полу слева у стены белеет что-то. Выполз Председатель назад на улицу, домой сбегал. Притащил из подвала много лет там валявшуюся со времён начала строительства бухту кабеля. Уж и не думал, что пригодится когда-либо.

Вот как мозги женские устроены – не понимают они, что в хозяйстве любая вещь может пригодиться рано или поздно. Несколько раз до скандалов доходило, особенно когда её мама, осчастливившая всех приездом своим, на третий день пребывания зачем-то полезла в подвал, там упала и разбила себе коленку, запутавшись в кабеле, лежавшем тихо и спокойно возле лестницы и никому до той поры не мешавшем.

В яростном приступе наведения порядка жена председателя ворвалась тогда на территорию, до тех пор находившуюся под полным контролем её мужа, и принялась выбрасывать всё, что, по её мнению, было не нужно и лежало не на месте. Однако кабель – виновник всего скандала – был слишком тяжёл, чудом уцелел, и потому через десять минут тоннель был электрифицирован, согласно заветам вождя мирового пролетариата.

Нечто, таинственно белевшее на полу у стены, оказалось гипсовым бюстом того самого вождя, стоящим носом к стенке.

Присел Председатель на корточки рядом с головой вождя, перевернул бюст лицом к себе и произнёс, обращаясь к нему: «Ну что, привет, Владимир Ильич. Давно сюда спрятался? Не скучаешь тут один?» Однако ответа не дождался от собеседника своего, молча щурившегося при ярком свете стоваттной переноски, и тогда щёлкнул его по носу, по голове постучал костяшками пальцев, и показалось ему, что звук от стука того какой-то гулкий, как будто пустота внутри была.

– Чушь какая, – помотал головой Председатель. – Откуда там пустота? Не может быть гипсовый болванчик внутри пустым!

Ильич получил ещё несколько щелчков по лысине, но зашумевший снаружи дождь не дал толком прислушаться.