Общага

Если на него существует заказ. В комиссии мне сказали, что в следующем году на мой типаж есть заказ. То есть востребованность в театрах. Иначе говоря, театральное счастье складывается из трёх составляющих: фактура, способности и заказ.

В общем, это всё трамваи виноваты. А в детстве я их так любила! Красивые такие, яркие и дзинькают.

Глава 2. Буква «Т»

Год надо было как-то прожить. Я пошла работать руководителем драматического кружка. Ой, вы только вслушайтесь! «Культурно-массовое мероприятие», «номер художественной самодеятельности», «драматический кружок», «ставить сценку»! «Сценка» особенно хороша! Лингвистические шедевры!

Ну, терминология – это ещё что! Вот диалог моей бабушки с соседкой.

Соседка: «На кого внучка-то учится?»

Бабушка: «На режиссёра».

Соседка: «Это который палочкой машет?»

Нет, ну, в принципе, режиссёр может махать всем, чем захочет и чем сможет. Он свободный человек свободной страны. Всем, чем потребует его работа. Например, при постановке чеховского «Ваньки Жукова».

Помните?

«А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а

она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать».

Если вдруг актриса в харю тыкает неправильно, то придётся взять у неё селёдку и помахать ею перед её мордой. А если бы лично мне, скажем, в кроссворде попалось слово из семи букв с определением «человек, который машет палочкой», я бы написала – «гаишник». Есть ещё пастухи, дрессировщики, жокеи, волшебники, школьные учителя – и все, понимаешь, с палочками.

Глубока, загадочна и таинственна ты, русская душа! Когда грезится тебе в туманной и мглистой дали машущий палочкой человек… И звучит в тревожном мареве, странно, тоскливо и маятно, и влечёт неведомым, аки зов птицы Сирин, али плач птицы Гамаюн, слово рее… -жиыы… -ссёоор…!…

Врёшь, не уйдёшь! С палочкой – это режиссёр. И точка!

Но таки «кружок» -то мне вести пришлось. Мне было 18 лет, моим подопечным по 12—13. Понятно, что руководителя они во мне в упор не видели.

Кроме того, это были дети, которые занимались в одно время со мной у одного и того же руководителя, в той же самой театральной студии (пардон, в драматическом кружке). Только мы в старшей группе – 15—17 лет, а они в младшей. Руководительница наша уехала из города, и меня приняли на образовавшуюся вакансию. С другой стороны, именно по этой же причине мои тинейджеры и не бузили. Они хорошо знали меня и любили театр, и были к нему, так сказать, приучены.