Птица навылет

В частности, наиболее сложным оказался переход от четвёртого куста бузины бездомной (в июне, справа от преддверия) к поваленному валежнику, расположенному чуть левее по азимуту Большой Медведицы (в период с 15-ого по 22-ое декабря), а самый дальний уход заканчивался глухой стеной из разноцветного туфа на подступах к Пиздецку. Общая сеть разответвлений напоминала паутину, сооружаемую пауком вида Latrodectus Mactans, и не подразумевала особого смысла. Просто этот коридорно-коммуникационный ансамбль был грандиозным, как сама Рыба, и столь же многозначным.

Тем самым Ипат хотел если уж и не поразить рыбье воображение, то, по крайней мере, уравновесить её значимость с мастерством рыболовов.

Самое любопытное однако же заключалось не в технической оснастке и не в идеологических пертурбациях, а в том, что никаких предварительных планов относительно утилизации добычи, её применения или мало-мальского использования строить было невозможно. Характером своим, неординарностью, мифологичностью и всяческими другими параметрами Рыба начисто отвергала даже малейшую возможность присесть на камень, подпереть голову кулаком, задуматься, а самое главное – додуматься до чего-нибудь конкретного, реального и понятного.

На этот счёт компания располагала определённым мнением, но поскольку драка уже началась, мы вынуждены прервать разглагольствования и перейти к исполнению своих прямых обязанностей, то есть к освещению происходящих событий.

?

– Пидарас! Пидарас! – изменённым голосом вопила Аглая и со всего маху била Федорушку миской по голове.

 – Пидарас! Пидарас!

Бедный Федорушка тщетно пытался кричать. От неожиданности он вдохнул укроп и проглотил воздух.

Сифа, хоть и поддерживала Аглаю мысленно, для порядка сперва уколола её шилом в зад, а только потом, в целях сохранения общего менталитета в парламентских рамках, постаралась, опять же тщетно, схватить Аглаю за руку и вырвать миску. Рука мелькала столь быстро, что Сифа регулярно промахивалась. Федорушке с каждым мгновением доставалось всё больше.

Обструкция произошла из-за малой федорушкиной удовлетворённости съестным рационом. Неожиданно для присутствующих он достал консервную банку. В банке же находилась не какая-нибудь там ветчина или филе колбасы, а сардины, бланшированные в масле. Как только Аглая прочла надпись на банке (а она первой её заметила), то безжалостно набросилась на простодушного старичка. Пошло и поехало так, что никто даже моргнуть не успел.

Приостановил Аглаю голос Ипата.