Птица навылет

Тит, для приличия, сперва начал отказываться, отнекиваться, ссылаться на какие-то неудобства, но дрожащий от возбуждения голос подспудно выдавал в нём сильную тоску по хорошим мясным блюдам. Условились, что он выкрадет у жены бутылку сухого, купит по дороге батон белого и в восемь вечера будет у Феофилакта Маниаковича. На том и порешили.

В течение нескольких последующих часов Феофилакт Маниакович прилежно суетился на кухне – варил, тушил, жарил. В силу своего холостяцкого образа жизни он не только знал толк в кулинарно-прикладном искусстве, но и очень любил им заниматься.

Вечер наступил быстро и незаметно. В дверь позвонили. Ещё не открыв замка, хозяин услышал, как на лестнице нетерпеливо топочут, чем-то шуршат и взволнованно дышат.

Начали по традиции с салата. Долго смаковали, пригубливали спиртное, старались глядеть в тарелку. Но мало-помалу наслаждение взяло своё, да и жаркое близилось.

Вспыхнула обострённая дискуссия между знатоками дичи.

– Вопреки общеизвестному мнению, – убеждал гостя хозяин дома, – ягодицы – не самая лучшая часть!

– Не-а, не-а, – махал Тит грязной вилкой. Он никак не мог допустить, что ест худшую.

Однако спорные ягодицы быстро уплели, за ними умяли ноги и руки, объели голову, разжиженные мозги по-братски разделили поровну, перейдя затем к финальным рёбрышкам.

И надо же было случиться такому ляпсусу! Промеж рёбрышек обнаружился инородный предмет. Каким чудом ускользнул он от поварского взора, оставалось только догадываться.

Дрожащей рукой Тит вынул из грудной клетки нечто вроде талисмана – обрывок цепочки с металлической пластинкой на конце. Пластинка имела следующую надпись: «Мама! Если меня убьют, помни – я тебя любил».

В наступившей тишине Феофилакт Маниакович и Тит стукнулись лбами.

Ловись, ловись

Удивительная, в своём роде, компания восседала на обшарпанной приступочке дома за нумером 20 по улице Запредельной достославного нашего городка. Удивительная даже, я бы сказал, до некоторой катастрофичности. Решусь, пожалуй, описать её честно, не закрывая по возможности глаз и стараясь унимать дрожание руки, хватающей перо.