Реприза

Забираюсь под душ и сажусь прямо на холодный чугун ванны. Сгорбившись, я чувствую, как с меня стекают остатки сна.

На кухне меня встречает Пим. Таня тоже здесь, но она не встречает – сидит за столом, не поднимая взгляда.

Было бы большой ошибкой считать, что люди всегда молчат одинаково. Тишина, возникшая посреди разговора, может подарить умиротворение, а может оказаться невыносимой. И самая гнетущая тишина скрывается именно в утреннем молчании.

Я поспешно нарезаю хлеб, хватаю сыр и размешиваю растворимый кофе так, что летят брызги.

Ведь нельзя точно сказать, что мешает ей взглянуть на меня. Вероятнее всего, она обиделась. Я не стал выслушивать ее рыдания и вместо этого удрал в бар. Решил напиться, а ее оставил одну посреди темной пустой квартиры. Было бы лучше, попади я под колеса машины… Хотя, возможно, она стыдится вчерашних слез. Таня всегда была непредсказуемой.

Оставив кружку и тарелку перед ноутбуком, крадусь в спальню.

Внутренности кровати вывалены наружу. Одеяло и подушки словно разметало взрывом.

Поспешно отворачиваюсь и залезаю в шкаф.

Памятуя о ночном холоде, достаю теплый свитер. Подбираю с пола джинсы и поспешно натягиваю их.

Из прихожей бросаю взгляд на кухню. Тани не видно. Должно быть, все еще сидит за столом и ждет, пока я уйду.

Решаю обойтись без прощания и выхожу за дверь.

А ведь жильем в центре города меня обеспечила Таня. Огромная трехкомнатная квартира досталась ей от дедушки.

Впрочем, не стоит забывать, что не только жильем я обязан Тане. В известное информационное агентство мне удалось попасть лишь потому, что его главный редактор – давний друг Таниных родителей. На большее искусствоведу не стоит рассчитывать. Правда, понимание этого не мешает мне опаздывать.

Я вываливаюсь на улицу и напарываюсь на яркие солнечные лучи. Снег блестит, капель трезвонит. Значит, календарь не ошибся и весна действительно пришла.

Покидаю двор, но не иду на шумный проспект, а пробираюсь задворками.

По воздуху растеклось тепло. Окна блестят. Мне жарко, и я распахиваю пальто.

Из-за угла показывается мой давний знакомый – гигантский гусь в полицейской фуражке. Какой-то уличный художник поставил его стеречь проход через арку.