Реприза

Я предложил сбежать к ней, и она согласилась. Видимо, уже тогда я смирился, что между мной и Таней все кончено.

Затем я сбегал с другими девушками, но не позволял себе встречаться с ними вновь. Тогда мне пришлось бы выбирать между кем-то из них и Таней, а бросить ее у меня не хватило бы сил. Как сказать ей, что теперь она одна? Лучше вцепиться в ее тонкую шею и сжимать до самого конца. Это лучше, чем выговаривать длинную фразу из избитых слов.

Черт, эти мысли отыскали меня и здесь. Надо поскорей отвлечься.

Я присаживаюсь к парню в кожаной куртке.

– Ужасно дрянной вечер, не находите? – спрашиваю я.

На меня выпучивается пара шаров. Вместо ответа парень достает крест и целует его.

Похоже, тут интимное свидание, а я мешаю.

– Эй, парень, – ко мне обращается обросший высоколобый мужик. – О дряни можешь поговорить со мной.

Я плюхаюсь перед ним. У него узкие глаза и такие же узкие губы. Слипшиеся седые пряди спадают на угловатое темное лицо. Из рукавов застиранной рубашки к бутылке тянутся худые руки.

– О какой дряни вы хотите поговорить? – интересуюсь я.

– О себе, – усмехается мужик.

Перед ним уже три пустых бутылки.

Значит, мне предстоит выслушивать причитания старого спившегося неудачника, у которого за плечами годы одиночества, а в боку – больная печень. Все эти истории похожи одна на другую. Я выучил их наизусть и уже готов делиться ими сам.

– Я успешный художник. Меня знают и в Питере, и в Москве. Даже за рубежом слышали обо мне. Бывает, звонят и лопочут на своем.

Неужели я ошибся?

Мужик наклоняется ближе ко мне.

– Знаешь, как я добился такой популярности?

Похоже, этот алкаш принял меня за начинающего художника и сейчас начнет поучать молодого.

– Я просто снял квартиру на отшибе. Еще там жил парень. Он был в розыске. Ему грозил срок за распространение наркотиков, но меня это нисколько не смущало. Главное же, чтобы в кошельке больше мелочи оседало, а с рыла там брали сущие копейки.

Слова мужика прерываются смачными глотками.

– Когда я заселился, то обнаружил, что вся квартира заставлена картинами.

Оказалось, что до этого там жил нелюдимый художник. Потом умер. Как и он сам, его картины оказались не нужны дочери. А может быть, она даже и не знала про них. Так или иначе, работы этого талантливого затворника оказались в моих руках… – мой собутыльник опускает голову. – Я рисую всю жизнь, но выходит лишь невзрачная хуйня. Но моего творческого чутья хватило, чтобы признать в найденных картинах шедевры.