Исчисление времени

– Все равно по сравнению со мной ты неоперившийся безусый птенец, – не допускающим возражений тоном отрезала Ревекка, – оставь в покое Кшесинскую. Она моя соседка.

– Да я, собственно, ее и не трогал, это питерские, – смущенно сказал Лещинский.

Он очень сильно переживал, что к тридцати годам у него почти не росли усы, это обидное обстоятельство лет с семнадцати не давало ему покоя ни при каких обстоятельствах и доставляло массу переживаний и часто ставило в самое неловкое положение, особенно при женщинах.

– Какие еще такие питерские? – грозно спросила Ревекка.

– Да вот приехали, револьвер бац на стол, – нехотя рассказал Лещинский.

– А мандат ты у них потребовал?

– Мандат у них в порядке, – соврал Лещинский, обходя этот вопрос, чтобы не всплыло то, что на самом деле никакого мандата приезжие не предъявили, а он из провинциальной деликатности не убедился на свои глаза в его наличии, – но даю вам слово, завтра я все улажу. Шесть раз подряд устраивать обыск, это слишком, во всем должно соблюдать революционную меру, не могу не согласиться с вами, тут вы правы полностью и безоговорочно, – залебезил Лещинский.

XXV. Как Землячок избавился от солдата

На следующий день, то есть в понедельник, Лещинский не поленился встать пораньше и ни свет ни заря явился в ревком. Землячок и солдат уже собирались идти к Кшесинской.

– Вы набезобразничали? – спросил Лещинский, показывая через окно на экономку, лежащую во внутреннем дворике, с простреленной навылет головой.

– Да, приятель мой поторопился, вот как-то так, по неосторожности и получилось, – оправдываясь, ответил Землячок, а сам подмигнул солдату, мол, молчи.

– Не знаю, как у вас в Питере, – недовольным тоном начал Лещинский, – а у нас в Кисловодске не принято простреливать женщинам головы без постановления ревкома или хотя бы революционной «тройки».

– Виноват, не спорю, – Землячок опять подмигнул солдату, – раз уж вышла такая оплошность, приятель мой может и в кутузке посидеть.

Солдат, поняв, что Землячок затеял какую-то ловкую хитрость – иначе он бы ему не подмигивал – согласно пожал плечами, так как по своему простодушию во всем полагался на товарища. Мол, что делать, виноват. Лещинский позвал двух красноармейцев, и те повели солдата в «кутузку», а Землячок увязался следом, будто так, вещмешок поднести, а сам, улучив момент, шепнул солдату на ухо: «Ничего не бойся, а главное вида не подавай.