На окраине неба

– Мне сейчас на Фонтанке, представьте, у Чижика,

Подарили цветы и ещё подарили весну,

Чуть смешной, застеснялся, он – солнечно-рыженький,

Ну и как же теперь, подскажите, вот как мне заснуть?

Город спал. И дома замечтались, и улицы,

И девчонка с букетом цветов и туфлями в руках.

Утро Питера тоже мечтало не хмуриться,

А мечты улетели, их ангел собрал в облаках.

    2017

Бродский

Депрессивный Бродский,

Томик на подушке.

Фото, вид неброский,

Мятая подружка.

Вечер в стиле ретро

Был вчера намечен,

Рифмы километры,

Поцелуи в плечи.

Ты смеялась громко

В тот закат весенний,

Крыш блестели кромки,

Под вино – Есенин.

Канул шар за крыши,

Нож в бифштекс был во?ткнут,

Юбка чуть повыше,

А под Блока – водка.

Край чулка и пальцы,

Маяковский вспышкой,

Руки в парном танце.

Страсть пошла с одышкой.

Звезды, шепот: ниже.

Вечер рифмой соткан.

Месяц спины лижет.

Снова Блок и водка.

Утро и бессилье

От любви, от плотской

Хватит ретро-стиля.

Питер. Двушка. Бродский.

    2017

У «Бродячей собаки»

У «Бродячей собаки» толпа,

Пьяный смех поглотил туман,

Ночь калекою снова слепа,

И незрячие ждут дома.

Кто-то с криком: «Давай-ка ко мне!»

– В номера, – другой, – в номера,

Ночь слепа, и покоя ей нет,

И рассвету не умирать.

Бесшабашны слова и легки,

Рифмы с хохотом стекла бьют,

Рождены так, не в муках, стихи,

Под чарльстон и шипучий брют.

– Эй, извозчик, вези-ка скорей!

У «собаки» уставшей свист.

Мимо окон, аптек, фонарей,

Что ни личность – то скандалист.

Недовольные чайки кричат,

Ночь оглохла от каблуков,

От похмелья горячий чай

И осколки ночных стихов.

    2017

Mon amour

Mon amour, без тебя тоскливо,

В письмах часто сквозит печаль,

Мне хотелось бы быть счастливой,

Ты… я знаю, не отвечай.

Мне февраль не дает покоя,

Что-то вьюжит, сквозит в душе,

Платье модного нынче кроя,

А как будто бы – неглиже.

Наши девочки стали старше,

Mon ami, обо всем пиши,

Мне тревожно, всё марши, марши,

Ты застрял где-то там, в глуши.

Над Невой не летают птицы,

Сон приснился плохой вчера,

Черный ворон над всей столицей,

Вместо неба – одна дыра.

Ворон жертву как будто ищет,

Люди в черном чеканят шаг,

И огромное пепелище,

Стало трудно совсем дышать.