Финтифля. Рассказы

Как будто художественное образование нужно нарочно, чтобы лишиться прекрасного мира – солнца, света, цветов и озер – быть замурованными в ограниченном синтетическом мирке, и не видеть ничего.

Начальник – старый князь Шаховской – обернулся и посмотрел на Юлю. Она как раз ваяла дерево пилой и молотком, от его взгляда пошатнулась, и пила со скрежетом скрестилась с молотком. Князь недоуменно произнес:

– Что за выражение лица? Ты что, совсем не хочешь трудиться, приносить пользу обществу? Нужно работать, у нас не коммунизм здесь.

Шаховской догадался и озвучил юлину постыдную тайну, и теперь весь цех знает, что она совсем не хочет трудиться для общества. О, позор! Она хочет только заплат на свою шкуру. Чтобы какой-нибудь демиург починил ее, подлатал, сделал новенькой. И особенно над ушами поработал. Ей не хочется самой ваять нежить. И прощать нежити ее существование. Юля знает, что из-за потертости шкуры она неприемлема среди людей, неудобосказуема.

Жизнь – чудо. Но как-то так получается, что внутри чуда конкретная человеческая жизнь уже ни в коем случае не чудо, а только бесприютность. Желанное – всегда манок, виноград для лисицы. А если потрудиться и достать с ветки виноград, он и на самом деле окажется зелен. Добытое трудом – никогда не вкусно, только чудесное – вкусно, а чудесное – это дареное. Есть только одно такое место, где виноград – дареный. Место это называют «рай» и иронически улыбаются.

Пробил час веселья и мастерская села завтракать. Тетки разливали чай, раскладывали бутерброды. Веселый князь принялся за комплименты, ласково отпустил один такой подающей ему бутерброд ассистентке:

– Ты похожа на Лайзу Минелли, только она страшнее.

Все захохотали, «Лайза» громче всех.

Одна сотрудница, Ольга, оставалась в своем углу и жевала там сухое печенье, постилась. Потому что на дворе стояла среда. Зато по понедельникам, вторникам и четвергам она сидит со всеми.

«Лайза» тоже не всегда со всеми. На широком кожаном ремне она носит коробочку—шарманку. Закрывает уши крышечками и слушает свое. Не слышит князя Шаховского, не слышит никого – отрывается, на полшага выходит за пределы неживой мастерской. У лайзиного сына Сеньки вечерами поднимается температура. Говорят, ребенок перенапрягся, учился сразу в двух школах.