Майские страсти

Да и это было бы не важно. Одно то, что ты с ним говорил…

– Ну что?

– Как что?

– Говори…

– Одно это меня бесит. Как ты не понимаешь, что этого нельзя было делать!

– Я и не хотел, но ты же знаешь, каким он пьяным может быть.

– Он, что, был пьяный?

– Почти. Поверь, что я не хотел с ним говорить.

Алина чуть отступила. Она почесала одну ножку другой и призадумалась.

– И тебе противно, что ты с ним говорил?– спросила она, заглядывая в глаза Андрею.

– Ну не то, чтобы… Нет, не противно, но неприятно,– заговорил он, для острастки усиленно кивая головой.

– Точно?

– Точно тебе говорю.

Андрей не предъявлял ей претензий из-за то, что она на него так накинулась, и Алина начала злиться безмерно: ей не удавалось бросить ему в лицо заранее заготовленные оскорбления и проклятия.

Все остальные нехотя опустили головы, не желая мешать. Можно было предположить, что происходило спонтанное публичное признание в любви.

– Если бы ты с ним, как друг говорил…

– Ох, уверяю тебя, что не как друг.

– А как?

– Ты знаешь, когда я с ним говорил, я думал о тебе.

Казалось, что и без того оживлённое лицо Алины было озарено каким-то новым светом; её взгляд выдавал ещё неведомую стихию души, как будто все чувства, которые способен испытывать человек (и любовь, и ненависть, и радость, и печаль…) разом обрушились на сердце Искупниковой.

Андрей насторожился. Алина вдруг махнула рукой и засмеялась самым непринужденным смехом, предвосхищая скорую бурю.

– Ох, и допрыгаешься ты у меня,– медленно проговорила она, вытирая слёзы веселья. Алина глубоко вздохнула. Она потёрла глаза, немного размазав под ними тушь.

– Ха-ха, допрыгаешься.– Искупникова вновь хохотала.– Так и будет.

– Я не обижусь на тебя.

– Я тебя высмею. Перед ней!– крикнула Алина и пальцем показала на Настю. Так и замерла в этом угрожающем положении.

– Такого твоего поведения я не приму.

Искупникова, прищурившись, стояла посреди зала, пока, опустив голову, опять не хихикнула:

– Вот теперь точно сделаю.

Лицо Андрея страдальчески исказилось, но он, словно хотел мучиться ещё сильнее якобы желая добить себя. Это было какое-то сладострастие терзания.

– Ну и пусть, заслужил,– Андрей вскочил с кресла в припадке волнения или даже эйфории.– Ну и пусть, пусть… Тем лучше. Я уж и хочу этого. Друзья, послушайте меня.