Отныне и до века

Цыганка громко плакала и причитала над трупом своей подружки, а потом разгребла слежавшуюся листву под вековым дубом и похоронила козочку. От горя, она легла на пригорок и заснула.

Змей тут же воспользовался беспечностью простушки. Шепча ей на ухо ласковые слова любви, он проник в душу девушки и ужалил ее в самое сердце.

Проснувшись, цыганка не увидела рядом своего друга, у ее ног ползала гадина.

– Дуреха, – шипел Змей, – это я – твой Самаэль, поверила в прекрасную любовь? Что никогда не была в театре? Не знаешь, наверно, что в жизни нужно уметь притворяться и надевать маски.

А девушка долго плакала и звала своего друга, а потом выбежала на высокий скалистый берег и в отчаянье бросилась в морскую пучину.

Снова стало мертво и тихо в сумрачном лесу.

Но каждую весну Змею становилось не по себе. В звоне проснувшихся ручейков ему слышался задорный смех дикарки, а щебетанье птиц напоминало ему песни девушки.

Тогда Гад выползал на горячие камни скалы и долго всматривался в безбрежную сияющую гладь моря, вспоминая счастливые дни, проведенные с простушкой.

Там и нашла его, высохшего и бездыханного, серая Гадюка.

– Старый влюбленный дуралей, – прошипела она и смела хвостом останки своего мужа в пропасть, освободив место для нового партнера, который спешил из приморских кустов на призывный поднятый хвост злой твари.

Сказка о королеве, о добром гноме и неверном поэте

Под золотистым потоком света из лунного «ведра» заблистал пушистый снег. Разноцветные искры пустились в задорный пляс на белоснежном покрове земли.

На черный муар наступившей ночи примчались сплетницы-звёзды и замигали сияющими глазками.

– Натка, ты чего не спишь? – окликнул меня с печи дед Илья.

– Не спится, деда…Да и звездочка в окно так ярко светит!

Старик, кряхтя, слез с печи, подошёл к окну:

– Знаю я эту звезду.

А ты закрывай глаза и слушай…

Я зажмурилась и приготовилась слушать сказку волшебной зимней ночи.

– В одном далёком государстве жила отшельницей стареющая королева. Дни и ночи проводила женщина водиночестве. Бог не дал ей детей, а муж погиб, как герой, в рукопашном бою с захватчиками.