Руссиш/Дойч. Семейная история

Сам Емельян Игнатьич величал себя – и в шутку, и всерьёз – не иначе как «буревестник первой русской революции», что и соответствовало исторической правде – родился он прямиком накануне «кровавого воскресенья». Истинный же автор «буревестника» был глубоко разочарован и раздражён – и властью, и собой, и, в особенности, откормленной правящими верхами элитой русской интеллигенции, потерпевшей в событиях 9 января, по его мнению, «моральный крах», занявшей преимущественно выжидательную позицию и не пожелавшей присоединить свой голос к требованию мирных демонстрантов.

Мечта Георгия Аполлоновича Гапона сбудется. В историю России имя его впишут навечно, но, к великому сожалению, в совершенно другой тональности, другим шрифтом, исковерканным последующими фальсификациями прошлого. На грудь ему незаслуженно навесят ярлыки провокатора, агента царской охранки и даже иностранного шпиона, кем он никогда не был. Эпитеты эти неаппетитные, и ещё более оскорбительные, научатся приклеивать своим диссидентам правящие режимы отечества всех расцветок – на столетия вперёд.

Правда, самому Гапону история не даст шанс оправдаться. Через год его задушат в Озерках, тогдашнем питерском предместье, сегодня составляющем один из районов северной столицы. Такая же участь постигнет в будущем и многих других ему подобных – «мирных и безоружных оппозиционеров», набравшихся смелости просить у правителей свободы, равенства и наказания воров у трона. Борцы за справедливость на столетие вперёд так и останутся в раздробленном состоянии, чем с удовольствием во все времена будет пользоваться господствующая верхушка.

Но история, как бы её не переписывали в угоду власть имущим, всё-таки отдаёт должное несостоявшемуся лидеру нации. Пророческими оказались его выводы из так и неосуществившегося свидания царя с народом: «По всему этому я могу с уверенностью сказать, что… Николай II готовит себе судьбу одного из английских королей или французского короля недавних времён, что те из его династии, которые избегут ужасов революции, в недалёком будущем будут искать себе убежище на Западе».

Глава II

Деревенька, в которой располагался дом Селижаровых, называлась Занеможье и в народной молве числилась зажиточной. Состояла она из 16 дворов. Большинство имело в хозяйстве лошадь или корову, на полях в несколько десятин выращивали пшеницу, рожь, овёс, лён или пеньку, кое-кто разводил кур или уток, несколько семей держали даже поросят.