Зеркало

Ромашки склонились прямо к ее лицу, колокольчики касались восхитительных волос.

– Какое чудо… – сказала она, зевнув. – И где ж ты его взял? В «Глории»? Но там нет таких цветов… Во «Флоре»? Она уже закрыта. – Девушка болтала без умолку, а он печально смотрел ей в глаза. – И что это болтается у тебя за спиной? Крылья? Сам сделал? Я всегда знала, что ты выкинешь что-нибудь этакое. Цветы чуть-чуть подрежь и поставь в воду. Эту ромашку выбрось…

Он молчал. Потом вздохнул, поднялся с колен и вышел на балкон. Солнце розовым диском висело над крышами домов.

Стояла такая невообразимая тишина, какая только и может быть перед рассветом. Он оттолкнулся от перил и полетел. В это время она выскочила на балкон и замерла в немом удивлении. Его темный силуэт был прекрасен на фоне восходящего солнца».

– Обычный поступок беззащитного идеалиста – улететь от проблем. Но история милая, даже трогательная.

НОВЕЛЛА III. ОТШЕЛЬНИК

Юноше надоела суетная жизнь в большом городе, и он решил остаток дней провести в тихом и безлюдном месте.

Он уехал в далекую провинцию, на берег холодного северного моря.

«Большие города чем-то похожи друг на друга: галдящей толпой, ярким светом, нервным скрипом тормозов. Положение обычно спасают только исторические центры, мирно доживающие свой век в окружении бетонных детищ современных архитекторов. Старые дома испуганно прячутся в тени вековых деревьев, узкие песчаные дорожки неспешно вьются вдоль парков и заканчиваются у дверей какого-нибудь общественного учреждения.

Для натур лирических такие исторические центры представляют надежное укрытие от невыносимой действительности. Другим людям подобная местность кажется болотом с прячущимися в нем древними призраками, о которых когда-то твердила учительница истории.

Наш герой (назовем его Филиппом) относился к первому разряду людей, который бы уже не прочь перейти и во второй. Но в том ему препятствовал недостаток соответствующих природных наклонностей. Итак, он был человеком лирическим. Граждане, мало подозревающие о существовании таких людей, норовили воспользоваться его «лиричностью»: хамили в метро, обсчитывали в магазинах, панибратствовали напропалую.

А что же Филипп? Молчал и головой качал.

И вот однажды гусару это надоело!

Но – нет: он не стал гавкать в ответ, подличать и обманывать. Он решил уехать. И уехать далеко-далеко, найти какую-нибудь забытую деревеньку и жить в ней этаким вольным хлебопашцем, наслаждаясь чистотой нравов односельчан.