Небоевые потери

Небоевые потери

Сергей Николаевич Куприянов

История Володи Тонкова, в общем, типичная для «лихих 90-х». Первая чеченская. Даже не успев повоевать, он попадает в плен, где знакомится и влюбляется в глухонемую девушку Айну.Долгая дорога домой на Дальний Восток становится для него не меньшим испытанием – школой жизни. Его глазами мы видим, как стана погружается в хаос и бездну, как бандиты, проститутки, дельцы становятся «хозяевами жизни», как в мирное время растет число «небоевых потерь». Книга содержит нецензурную брань.

Небоевые потери

Сергей Николаевич Куприянов

Ты шёл неспеша, возвращаясь с войны

Со сладким чувством победы, с горьким чувством вины.

(«Чайф», «С войны»)

© Сергей Николаевич Куприянов, 2020

ISBN 978-5-0051-2910-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Война

– Ну всё, поехали! – крикнул завсклада Василий Николаевич, – Не убивайся, мать, чай, не на войну едет, в армию!

Вовка удобней подмостил под собой вещмешок.

«Сцепление так и не сделал», – хмыкнул он про себя.

Мать осталась на обочине, подняла руку, чтобы перекрестить. Вовка смутился.

– Ладно, мам, иди домой. Напишу, как приеду, – он дополнил сказанное, жестом глухонемых, коротким и лаконичным.

С самого детства он знал этот язык, язык своей матери, из-за которого его дразнили, над которым смеялись. Но который был понятен им обоим.

Он изредка поднимал голову, глядя на удаляющуюся фигуру матери, пока грузовик не свернул на главную.

Вот и мост. Проехали указатель «Липовцы», с перечеркнутым названием, как перечеркнутой его гражданской, прошлой жизнью. И так «засиделся». Одногодки уже из армии пришли, а он только собрался. Конечно, можно было бы попросить, похлопотать. Начальник автобазы, где Вовка работал сразу после школы, его ценил, мог и отмазать, но сам проситься не стал, да и матери сказал, чтоб не ходила.

До Уссурийска чуть больше часа дороги. Вовка перелез ближе к будке, там трясло меньше. Попытался уснуть. Как ни хотел казаться спокойным и уверенным перед матерью, тревога перед неизвестностью крутила внутри до тошноты. Он только закрывал глаза, но одна и та же картина всё время прокручивалась, как заевшая пластинка: мать на обочине, через мгновение скрывается за поворотом.

Очнулся от постороннего шума.