ПЦ постмодернизму. Роман, рассказы

Бубубов смеялся надо мной, как над ребенком, издевался, конечно, и при всех еще, при женщинах, ну и что, самое главное, что Бубубов позвонил, потому и издевался, что позвонил. Толкнуть плечом. Бубубов. Разве мы не самые сильные? Свет в туалете. Опять забыла. Свет в туалете не тот. Мамаша не померла ли? Открыть… Так и есть. Так и знал. Значит, вот так это и происходит. Бубубов. Настигает вот так, рядом с унитазом. Желтые патлы матери, испачканные ее же говном. Мне надо будетмыть ей голову сегодня ночью. Этот оскал.

Какой трезвый жестокий взгляд, она умерла не сумасшедшей. Что видела? Даже для стариков смерть отвратительна. Я профессор. Слава богу, что умерла, наконец, отмучилась, освободила. Когда-нибудь я заплачу за все…

– Черт возьми. Не надевается этот черный пиджак. И надо же было ей завещать, чтобы обязательно хоронили в черном пиджаке. Она его двадцать лет не надевала, как на пенсию пошла.

– Толя, а может, разрежем его сзади, тогда налезет?

– Разрежем, разрежем… Приехала бы ты на три дня раньше, не надо было бы разрезать сейчас.

– Вечно я у тебя во всем виновата, в том, что ты пьешь, в том, что умерлатвоя мать.

– О-хох! Хватит петь. Посади-ка ее вот так.

– Зачем ты наклоняешь тело вперед?

– Я знаю зачем. Надевай ей на руки, а я буду тянуть через голову.

– Толя, лучше разрезать.

– Не пой! Кто из нас почти профессор? О-хох! Видишь, как надо тянуть, вот так, вот так.

– Господи, какой ужас, кажется, что она живая, эти страшные лохмы, подожди, они зацепились за воротник.

Ты мыл ей волосы?

– Мыл, мыл! Давай, тяни. Вот. Еще. О-хох-хах-хах!

– Анатолий, я не могу, ведь это же дикость. Почему ты так смеешься? Мне дурно сейчас, а ты…

– Да ведь получилось же! Я же говорил, что не надо разрезать. Пускай ее. Теперь красиво, как в черной раме, манишка желтовата, но ничего.

– Господи, завтра похороны.

– К черту! Ее уже нет. Ты думаешь, это вот она? Это теперь просто кукла для завтрашнего спектакля. Завтра все кончится, чинно и благородно, по высшему разряду.

Скорбящий сын, восходящая звезда научного мира, почти профессор…

– Ты замолчал.

– Что?

– Я говорю, ты замолчал.

– Прочь!

Его жена

Ее блестящие глаза. Она в первом ряду. Это лекция. Она пытается конспектировать и бросает. Смотрит восторженно. Он – ее бог. Конечно, влюблена. Он догадывается об этом. Через месяц он будет доктором, самым молодым на кафедре. Но она еще не знает об этом… Он говорит: «Время.