Маяк 1917

– Я знаю, что ты так думал.

Слышу, как бешено колотится его сердце. Мое же просто остановилось. Его не было. Странно, ведь волноваться должна была я, а не он.

– Ты весь дрожишь.

– Давай проведем эксперимент. Скажи, что любишь меня.

– Это сложно.

– Ну, скажи.

– Я… Это ведь надо сказать искренне… не знаю, не могу…

Долгая пауза.

– Я люблю тебя.

В этот момент он задрожал еще сильнее, а его сердце, казалось, не выдержит напряжения. Он весь съежился.

– Это ощущение… оно такое приятное.

– Но это же ложь.

В этот момент ему было все равно – правда это, не правда. Ему просто было хорошо.

А мне?

Шумом играл любимый альбом этой самой группы.

На часах 20.45.

– Нам пора.

Мне хотелось спать. Гектор предложил положить голову ему на плечо. Это был первый раз, когда я смогла уснуть в общественном транспорте. Все из-за усталости.

Он не поехал со мной в аэропорт, что меня не сильно расстроило. Спасибо, что хоть привел к нужному автобусу. Я была слишком сонная.

Он дал мне денег на проездной билет.

– Пока.

– Напиши, как прилетишь.

Запуталась в остановках. Это было немного страшно, но зрительная память меня спасла. И вот уже прохожу регистрацию. В аэропорту я немного заблудилась. Но, к счастью, нашла верный выход. На этот раз в самолете людей было больше.

И снова город Х.

4

Меня встретил дядя. Мы с ним редко общаемся, но зато наш разговор всегда насыщенный и интересный, не про учебу вовсе и не про родственников.

Мы разговариваем о его прошлом, о музыке, о рекламе, о кино, придумываем различные истории и много шутим – веселимся, одним словом.

Дядя тоже любит эту группу. Я звала его с собой, но период времени был неподходящий – на его шее висит один важный проект.

Я не написала Гектору, что самолет приземлился удачно и что со мной все в порядке.

Дядя вез меня к себе. Его жена уехала в командировку. Было пять часов утра.

Рядом с его домом есть круглосуточный ресторан быстрого питания.

Туда мы и пошли, так как ему не хотелось тратить время на кухне, готовя что-либо на скорую руку. А вообще он отличный повар.

Мы сидели на кухне. Он медленно курил, а я была ответственной за проигрыватель – меняла пластинки и убирала с ненужных песен иглу. В окне стояло ненавистное мне белое утро. Весна.

Сон нас покинул.

Так, в музыкальной тишине, мы просидели часа три. Когда стрелки показывали 8.50, дядя начал собираться на работу.