Рассказы и новеллы

Лиза смотрела на Константина Ивановича, интуитивно пытаясь ему помочь, хотя бы слушая, хотя бы проникаясь самой идеей быть музой. Но история все равно никак не трогала, не разворачивала вспять внутреннюю судьбу, душила саму себя, как падающий вниз, плохо надутый шарик, который должен был бы родиться, но даже не умер, ведь.

«Верите ли, позвонила на следующий день. Пришла. Плакала. Просила его адрес. Говорила, что когда муж встретил ее в аэропорту, то рассказывал, что именно в тот момент, когда ей было плохо перед взлетом, ему тоже было как-то… ну, совсем не по себе.

Лиза глотнула чаю, подумав, впервые за весь вечер, что, слава богу, очень устала.

«А потом, через два дня, вы меня слышите? Я узнал, что ушла она от своего испанца. Ушла, насовсем».

Лиза попыталась отреагировать, но снова почему-то не смогла. Не знала почему, но не могла ничего спросить или ответить, даже из вежливости.

Константин Иванович встал, медленно прошелся по комнате, налил Лизе чаю, стал рассказывать, что потом, через много лет, в Москве, он встретил этого самого известного писателя в Доме Книги («знаете, когда писатели друг друга видят, они сразу задают вопросы внутренние друг другу, «с кем вы», «откуда», вот он так на меня оценивающе и смотрел, долго-долго…»).

«А потом я подошел к нему и спросил, спросил «помнит ли он нашу поездку на юг страны, и, как теперь «та женщина»?…

Та женщина…

«Знаете ли, что он ответил, Лиза?»

«Он ответил, «какая женщина?», и – отвернулся».

Лиза вскинула глаза на Константина Ивановича, удивляясь, что они, эти глаза, были снова добрыми и безучастными, как будто бы история эта была рассказана ни для чего, так долго рассказывалась, но вот так, просто так, совсем, ни для чего была. Она силилась понять, верит ли она в эту историю, и зачем Константин Иванович рассказал ей о тех событиях, а самое главное, действительно ли произошло это все, то есть была ли возможна такая ситуация, чтобы молодая женщина, с ребенком, без памяти влюбленная в своего красавца мужа-испанца, за два дня потеряла голову, и даже не влюбилась, а совершенно отравилась этим самым известным писателем, как бывало только в романах Стефана Цвейга, который, все-таки, писал очень давно, хоть и красиво, и который покончил с собой, как известно, тоже давно, и менее красиво.

– А самое интересное, знаете ли, – продолжал Константин Иванович.