Тони

– Похоже, – нехотя согласилась мама. – Поживем – увидим, – заключила она уже увереннее.

Некоторое время они шли молча. Но потом мама заговорила:

– Ну, а может такое быть, что мелодия эта, скажем, не вызывает эти изменения, необходимые ей по каким-то причинам… якобы, так скажем, необходимые… а просто предваряет их?

– Не танец дождя, а прогноз погоды? – хмыкнул он. – Может быть и такое. Как знать. Только вопрос тогда – зачем?

– Что?

– Ну, зачем ей анонсировать то, что и без нее случится через пару мгновений? Не невидаль никакая.

Снег, фонарь, туман. Повседневные события, которые окружают нас и происходят в таком количестве, что… Зачем?

– М-да. Может, они чем-то выделяются? Или как-то связаны?

– Это предположение-вопрос можно с уверенностью поставить на полочку прямо рядом с моим первым, – усмехнулся он.

– Да уж.

Из окна, открытого енотом, в кухню пришла ночь. Спокойная поздняя осень. Холодная и вкусная, прозрачная и ясная. Ночь с удовольствием принесла все это им. Словно в благодарность, подумал он.

Никаких туманов. Никаких снегопадов. Никаких истерических ливней и унылой мороси. Кристальная ясность. Как осознание, пришло ему в голову. Неожиданное осознание, дарящее всему окружающему удивительную четкость. Хотя бы на время.

Теперь она уже испугалась. Ничего было не понятно, но ей определенно надо было к окну. И именно туда, в кухню. Потому что там – окно, а за ним – ночь. А не какой-то балкон. За окном ничего необычного не происходило. В основном, город спал.

Ну, редкие машины. Ветер. Фонари. Еще более редкие прохожие. Все, как всегда. Но ей зачем-то надо было.

Тони тоже залюбовался. Поднимал нос в небо и водил, водил, растягивая удовольствие. А потом взял соломинку. И в ночи, замершей и затихшей, раздались звуки, от которых он вдруг выпрямился рядом со своим косяком, расправив плечи и вдохнув так глубоко, как будто собрался выдохнуть вон все, что было прежде. Мелодия была спокойной и широкой, как открытое море. Да, как море. Бескрайнее, пронзительно холодное и дающее силы.

Это море начиналось у самого его окна.

Какое тут могло быть следствие, он даже думать не стал. И почему мама тянет? Ей бы понравилось.

– Почему, почему… – мама думала. – Ну, потому, что я, м-м, ну, побаиваюсь, – наконец созналась она и выдохнула.

– Побаиваешься? – не понял он. – Чего побаиваешься?

– Ну, хм. Ну, вот этого самого.

– О, – он был изумлен. – А… почему?

– Я не знаю, – честно призналась мама. – Не знаю.