Как остаться на свете

***

Зо запекла отличный кусок телятины, сварила булгур, сделала салат из помидоров и феты, собрала со всех кроватей и диванов пледы и одеяла и постелила перед камином прямо на полу.

Приняла ванную, втерла в тело ароматное масло – его подарок на Новый Год, подвела глаза и, сбросив халат, забралась под одеяло перед камином.

Он должен был вот-вот прийти с работы.

Она долго выбирала позу, когда, наконец, услышала шаги на крыльце.

– Зо? – ботинки с грохотом полетели на пол. – Как вкусно пахнет!

Он вошел в комнату.

– Зо…

– Да? – она обернулась на него с невинным видом.

– Что это? – он опустился рядом с ней на пол, протянул руки, но в последний момент отдернул, точно не решился коснуться.

– Это дастархан, любимый, – она произнесла это медленно, проникая своим медовым взглядом ему в самую душу.

– Дастар-хан?

– Ближневосточная трапеза на коврах. Горячее в духовке.

– В духовке ли, – задохнулся он, припав к ее губам, накрыв ее собой, погрузившись в драматичный запах ее духов, в жар ее янтарно-шелковой кожи и мягкость ее поцелуев.

***

Камин отбрасывал на стену сиреневую тень решетки.

– Я беременна, – сказала вдруг Зо.

Филипп резко повернул к ней голову.

– Что?

– Я беременна.

– Правда? – он сел. Осторожно положил ей ладонь на живот. – Господи, – его лицо засветилось, – когда ты узнала?

– Сегодня, – улыбнулась Зо.

– Почему сразу не сказала?

– Я собиралась за ужином, а потом не хотела портить момент…

– Глупая, – он поцеловал ее, – как же мы будем счастливы, Зо, ты представляешь себе?

***

Она быстро нашла работу в компании, которая проводила клинические исследования препаратов и медицинского оборудования.

Ей было страшно постоянно. Все коммуникации, вплоть до покупки хлеба, были на другом языке, с людьми, реакции которых она понимала не сразу. Периодически она говорила невпопад, путала в спешке слова и просто чувствовала себя идиоткой. Если бы не Филипп и не беременность, она давно сошла бы с ума.

Русская община в Бостоне, как и в любой другой точке мира, была немного своеобразной группой поддержки: землячество здесь было очень сильно, и в итоге его семья общалась исключительно со своими же московскими знакомыми, которые переехали в 1980-1990-х.