Путь в себя. Я и мои мужчины

– Вот еще! Больно надо! Было б кого и к кому! – фыркнула я.

– Ой, врешь! Ой, врешь! – тяжко вздохнула Злыдня. – Чего б тогда так бурно реагировать, а?

– Детка, ты ведешь себя как школьница, – делает замечание Премудрая. – И самое главное – он это видит. Значит, будет еще хуже…

Я не слышу никого. Мне больно. Мне снова больно.

В душе моей поселились подозрения, и как-то стало не по себе. А вдруг он мне изменяет? Первый раз меня посетила эта мысль за все время общения с ним. Поводов он никогда мне не давал.

Я по натуре – борец за правду. Стараюсь сама меньше врать и того же требую от других. Ощущение, когда тебе врут, и ты знаешь, что тебе врут, я не особо люблю. Получается, что тебя держат за идиотку и вешают тебе на уши лапшу в надежде, что ты ее будешь с аппетитом кушать. Так вот: Михалис мне никогда не врал, вернее, я этого не чувствовала.

Я попыталась забыть эту историю, но смс стали приходить регулярно, и особенно в ночное время.

– Я тебе скажу, но правда может тебе не понравиться, – серьезно сказал Михалис.

– Да ну! А бывает вообще правда, которая мне понравится? Почему вечно ваша правда должна убивать, должна быть горькой и неудобоваримой! Почему вы вечно все скрываете! – заорала я – и сама себе удивилась.

– Ну ты даешь! – изумленно говорит мне моя Премудрая. – Ты хочешь правды – но не хочешь правды.

Я ожесточенно глушу Премудрую – не до нее мне. И не до ее силлогизмов.

– Ничего себе эмоции!!! – удивленно сказал Михалис.

– Да! Эмоции! Потому что ты все время что-то не договариваешь! Куда то уходишь с телефоном! Что происходит? Я же спрашивала, ты сказал, что не женат и никогда не был! Или ты меня обманул?

– Нет, я не женат и никогда не был, – эхом повторил он мои слова.

– Тогда в чем дело? Друзей я всех твоих знаю! С родителями, братьями, сестрами я знакома! Что такого ты скрываешь? У тебя что, дети есть?

– Нет. Детей нет.

– Тогда что?!

– Карин, может ты успокоишься и дашь мне сказать? – тихо произнес Михалис.

– Да ладно… а то и правда что-то разоралась.

Все что казалось самым страшным для меня, я, кажется, выспросила, а остальное для меня, я думала, не важно.