Шаг в окно

Они тоже будто спят, однако стоит о них забыть, и, глядь, эти улитки уже пересекли совсем нескромное расстояние.

В конце рабочего дня наш непосредственный начальник собрал с десяток человек в самой большой переговорной комнате и объявил о том, что Евгений переходит из когорты юристов в плеяду агентов. Мы нестройно зааплодировали, подчиняясь корпоративной культуре, и засобирались домой.

Обстановка стала менее рабочей и официальной. Сотрудники стремительно превращались в мужей и жен, в мам и отцов, в одиноких старых дев и бобылей, в безбашенную молодежь.

Сыпались вульгарные словечки, озабоченные голоса мам, звонящих своим отпрыскам, кто-то рассеянно вспоминал, где на этот раз припарковал свою машину. Как всегда, в такие моменты мне становилось неуютно от собственной неустроенности и обособленности.

На остановке, где я ожидала свой автобус, было совсем немного народа, из чего я сделала справедливое заключение о том, что опоздала. Сейчас бы взлететь! Можно даже нагнать автобус на следующей остановке.

Странно, но о практическом применении своей способности летать, я задумалась впервые.

Мне пришло в голову, что по сравнению с Женей и его автомобилем, я имею огромные преимущества. Для меня дорожный затор и проблемы с парковкой не являются препятствием, чтобы везде и всюду успеть. Раньше, по– крайней мере, не являлись препятствием.

Скорей, скорей домой! Мой карман жгла сиреневая визитка. И вот через каких-то полчаса, отморозив нос и щеки, я очутилась в ледяном салоне автобуса. Несмотря на обилие пассажиров, изо рта которых выплывали тёплые облачка пара, в автобусе было ужасно холодно, а на пятачке свободного от ног пола я умудрилась поскользнуться.

Хорошо, хоть падать некуда, я просто грубо прислонилась к чьей-то широкой спине и замерла. От чужого тела шла волна неприятного влажного тепла, но в гуще людей укрыться было некуда. Я с нетерпением ждала, когда навязанное соседство закончится.

Костров.

– Вова! Тебе свежие щи или вчерашний борщ, – крикнула жена с кухни.

Дилемма! Костров поскреб жесткие волоски на подбородке и вопросительно взглянул на пухлого румяного сына, сидящего на диване в окружении подушек. Наследник еще не уверенно держался в сидячем положении и постоянно норовил завалиться в любую сторону.

Костров обожал такие спокойные семейные вечера, когда его единственной обязанностью являлась смена подгузника, а главным вопросом считался вопрос о борще. Еще Костров любил свою худенькую и ловкую жену.