Шаг в окно

Ей было тогда за пятьдесят, трое взрослых детей и вечно обозленный муж не давали отдохновения ни душе ее ни телу…

Что оставалось Марианне? Только подходить ночью к открытому окну на тринадцатом этаже и вглядываться в лимонно-желтую луну. Не знаю точно, как там у нее было, и даже боюсь подумать, если быть честной. Неужели, вылезла в окно, а сумасшедший ветер подхватил ее и понес? Страшно подумать, что осталось бы от ее бренного тела после падения с такой-то верхотуры! Она же не знала, что умеет парить… Да и кто знает!

Со мной все было проще, безопаснее.

Однажды я увлеклась акробатическими занятиями на пилоне. Это моя точка невозврата.

Нет, в целом то, со стороны если за мной наблюдать, ничего не изменилось. Работаю там же, живу там же. Выгляжу иначе, но не кардинально. Я стала тоньше, изящнее, сильнее. Но у меня те же глаза, рот и нос, цвет волос и улыбка. Ни один человек не заметит, что я умею подниматься над землёй.

Для этого мне не нужны никакие приспособления, даже метла – прародитель пилона – ни к чему.

Можно, конечно, озорства ради, таскать с собой метлу, распускать волосы в полете и одевать лохмотья. Да, так можно добиться сходства с ведьмой, но куда деть все эти атрибуты, когда ты приземлишься? Ты же не можешь заколдовать увидевших тебя людей, ты, вообще, не можешь никого заколдовать. Потому что нет никакого колдовства, никакой магии. И не было никогда. Только в сказках. В обычной жизни ты обладаешь только одной особенностью, талантом, если хотите. Ты умеешь парить. Всё!

Кому из нас не хотелось исчезнуть хотя бы на время из своей жизни? Пусть все горит синим пламенем, пусть случится потоп, но бывают моменты, когда и это не трогает.

Ведь незаменимых нет?

В детском саду я представляла себе невидимые ступени в воздухе, по которым ступаешь наверх и уносишься от неприятностей, от не родной воспитательницы, от посторонних детей, от тугого постельного белья, которое пахло холодной чистотой, лишенной даже намека на уют.

– Тебе нравилось в садике, не выдумывай, – хмурится мать.

Я пожимаю плечами и примирительно отвечаю:

– Наверное. Тебе виднее…

Ребенок, а в особенности девчонка, будет вести себя так, как ожидает любимая мама. Зачем ее огорчать? Я просто буду на прогулке воображать себе лестницу, ведущую прочь из детского сада. Я буду представлять себе, как такие же несчастные ребятишки из моей группы, как и я, раскрыв рты, смотрят на мою всё уменьшающуюся фигурку, которая поднимается над разноцветным заборчиком детского сада.