Рассказы за 4 лайка

Так же тут дозволяется просто поглазеть на других людей, услышать последние городские сплетни, а по большим праздникам на большой сцене устраивают концерты с песнями и плясками.

Вот и я натянул поглубже вязаную шапку, поднял повыше воротник старинного пальто и, топча свежевыпавший мокрый снег изношенными ботинками, пришел на площадь. Шнурок на одном из башмаков совсем стёрся, и каждый раз завязывая его, я боялся порвать. За пазухой согревал своим телом Фацецию, завернутую в тряпочку. Выбрал себе скамеечку с краю, смахнул рукавом с неё снег, расстелил у ног картонку и пустил на неё Фацецию.

Сам закурил, растирая руки на морозе. Я никогда не делал этого и плохо представлял себе, что от меня требуется. Мне кое-что рассказывал Лука Моисеевич, но с тех пор многое поменялось. И Фацеция, видимо, замерзла, снег ей не пришелся по вкусу, поэтому она спрятала лапки и голову под свой панцирь. Я даже стал тревожиться о том, чтобы не простудить её.

– Что это? – первым подошел и спросил мальчик-бездомник.

Ему было лет шесть, на нём была худая курточка и кепка-восьмиклинка, а щёки размалеваны в саже.

– Дай полрубля? – попросил он, не дожидаясь ответа.

– У самого нет, – честно ответил я.

– Тогда докурить дай, – настаивал беспризорник, сплюнув себе под ноги сквозь зубы.

– Тебе лет-то сколько, можно ли уже курить?

– Молода лошадь, да норов стар, – снова сплюнул он.

– Иди отсюда, кусочник!

Мальчик отбежал подальше и уже оттуда стал осыпать меня кабацкой бранью.

Затем мимо прошла компания дворовых девок в ярких юбках и рваных чулках под ними, которых, конечно, увидеть было нельзя; они покосились на мою Фацецию: кто-то поморщился, кто-то посмеялся.

– Что это у тебя? – остановилась одна из них, у которой были большие голубые глаза. – Химера какая-то!

– Фацеция, – пожал плечами я и улыбнулся даме.

– Фацеция? Хороша б была для супа специя! – срифмовала другая девка с пухлыми губами и закатилась смехом, довольная своим острословием.

 – Пойдём лучше с нами? Покажу такого, прелестник, чего ещё не видел! Если есть пятак, конечно.

– Нет пятака, а так бы пошел, непременно!

На том и простился с девками.

– Продаешь?

Это был спекулянт, он такой высокий, что шапка валится, и кривой, как турецкая сабля, с грязными длинными патлами, шрамами на лице и большими желтыми зубами, которыми чавкал табак.

– Не знаю, – я посмотрел на Фацецию, она так и лежала, сжавшись в панцирь.