Паулина

В Париже солнечно, плюс 24 градуса, – порадовал всех голос командир корабля, и родители проснулись. Я заметил, что мы стали снижаться. Когда самолёт остановился, все зачем-то стали хлопать. А после – продвигаться на выход, снова в узкий коридор. После чего мы вышли в аэропорт, но он был совсем не такой, как аэропорт в Москве.

На стенах висели яркие плакаты и – без единого русского слова!

Мы получили багаж, который выехал на линии вместе с десятками других.

«А что, если я бы ошибся и взял рюкзак, который очень похож на мой? Что тогда делать? Неважно! Ведь в руках мой собственный – и это хорошо!»

Когда мы прошли паспортный контроль, где в паспортах поставили печать о прибытии, я обрадовался концу этой мороки.

Перед глазами возникли всякие магазины с алкоголем, журналами, продуктами и косметикой. И нигде ни полсловечка на родном языке. Но не просто же так я учил английский! Моё время пришло!

– Не уходи никуда.

Наши соседи по самолёту подошли к мужчине, что стоял с большими листами. Он отмечал людей в списках, после чего те уходили.

– Здрасте! – громко прозвучал я, как только мы подошли ближе. Папа хлопнул меня по затылку.

– Надо говорить hello. Ты в другой стране, – заметил он.

– О нет, ничего. Я говорить по-русски немного, – вступился за меня мужчина.

Я грозно посмотрел на папу, и в моём взгляде читалось одно: если бы я был достаточно высоким, сам бы стукнул тебя по затылку.

– Посмотрите, пожалуйста: Ольга, Максим и Андрей Панкратовы. – прервала наши с папой переглядывания мама. Мужчина стал медленно вести пальцем по списку. Потом перешёл ко второму листу, к третьему. И четвертому.

А вот вам и плохие новости. Похоже, наша туристическая фирма, которая подготовила это потрясающее путешествие длиной в неделю, просто забыла передать данные, и нас нет в списке.

«Прекрасно… Вместо Диснейленда я буду киснуть в аэропорту имени Шарля-де-Голля. Это даже страшнее, чем целая серия уроков: контрольная по русскому, затем по математике, а после – урок литературы, где надо будет рассказать стих».

Загорелый мужчина с нашим списком достал мобильный и, как только связь появилась, стал говорить по-французски. Мы не услышали в его голосе даже намёка на волнение. Хотя логично.