Паулина

Я стоял, потом ещё стоял, и стоял позже и, честно сказать, уже устал стоять, как вдруг прямо перед собой увидел такую же семью, как и наша. Единственное отличие от нас – это маленькая девочка, сидящая на плечах своего отца. Она ела банан, и мне тут же тоже захотелось. И как раз недалеко от очереди была палатка, где можно купить и мороженное, и воду, а может, и бананы.

– Я сейчас! – убегая к палатке, крикнул я родителям.

Подойдя к ней вплотную, заметил, что и здесь очередь!

«Хоть где-нибудь в Париже есть места без очереди?!»

Ожидая своей очереди, я щупал в кармане монетку в один евро.

Переводя на наши рубли, я ужаснулся, поэтому все мысли сфокусировал на Диснейленде. Как там должно быть классно, невероятно и радостно! Наверно, это мой рай.

– Добрый день! – сказал чернокожий продавец по-французски.

– Привет! – ответил я по-английски. – У вас есть бананы? – немного смущено спросил я.

– Да, конечно! Два евро за банан.

«Офигеть! Целых два евро за какой-то банан!» – попросив подождать, я вернулся к семье.

– Дай мне ещё одну монету! – скорее утвердительно, чем просительно сказал папе.

– Зачем тебе? – тоже, видимо, подумав о курсе валюты, ответил он.

– Надо, – и я уставился на него, не позволяя себе моргнуть.

Видно, это сработало: он протянул мне монету, как кажется, смирившись. Через минуту я снова стоял с ними в очереди, с аппетитом поедая банан.

У меня была абсолютная уверенность, что все продукты во Франции точно другого вкуса, нежели дома.

Это же другая страна, словно другой мир! Но нет. Банан точно такой же, как в России.

Доев дорогущее чудо, я увидел, что родители о чём-то шепчутся и смеются.

«Так здорово, когда у этих двоих всё хорошо. Повезло мне с ними!»

Тем временем наша очередь значительно сократилась, и вот касса оказалась перед нами. Мой папа не владел французским, но, готовясь к путешествию, не приобрел ни словаря, ни разговорника. Зато он знает английский, как и мама.

Может быть, им обоим далеко до моего уровня, который есть уже в 10 лет, но всё же и с их английским тоже не пропадёшь.

Он подошёл к кассе, чтобы пробить нам дорогу на вершину Парижа.

Я не слышал, что он сказал кассирше, потому что с сочувствием смотрел на стоящих в конце очереди.

«Да, ребята, это вы забудете нескоро!»

Посмотрев на папу, я увидел у него в руках три билета. И я взглядом постарался передать всё своё к нему уважение.