Чаки малыш

Чаки малыш

Борис Козлов

Самонадеянная попытка автора написать что-то достойное и нескучное (в собственном, разумеется, понимании) и заодно ответить на важный для себя вопрос. Любой отзыв будет принят с искренней благодарностью.Содержит нецензурную брань.

Борис Козлов

Чаки малыш

– Дай.

Тонкая сигарета описала короткую дугу и оказалась в её пальцах, обронив по пути несколько тлеющих крупинок на простыню.

“Не метеоры, не кометы, а лишь останки сигареты”.

– Брось, ты просто очень устал, – сказала она после затяжки и выпустила красивое дымное колечко.

Вот за такие фокусы он и любил её.

– Да, я очень устал. Прости.

“Так вот как это называется после сорока – усталость”, – подумал Чаковцев. Мысль была как мысль, спокойная констатация. Она вернула ему окурок, несколько секунд полежала тихо и заёрзала. На дольше её никогда не хватало. “Сейчас вспомнит, что ей пора”.

– Блин, – сказала она с энтузиазмом в голосе, – да мне и некогда. Вот дура.

– Да? – поинтересовался Чаковцев. – Что такое?

– Тренировку перенесли, а я и забыла.

Она быстро и ловко одевалась, подхватывая с пола и кресел свои одежки. Чаковцев внимательно наблюдал, остро чувствуя запоздалое возбуждение и досаду от упущенного.

– Чаки… – она замялась на мгновение, – не подбросишь немного кэша?

Он замер. “Вот оно”.

– Да, Кошка, конечно.

Выудил из бумажника пару купюр. Она взяла – жестом чуть более небрежным, чем требовалось, помахала в воздухе:

– Мерси.

– Какие пустяки.

Он проводил её до двери, потом вернулся, постоял у окна, потирая машинально щеку, понюхал зачем-то пахнувшие помадой пальцы. Кошка внизу уже тормозила такси, на секунду подняла лицо, улыбнулась. Он не ответил.

“Летят безмолвные кометы

В пустом объеме без конца —

Всего лишь пепел сигареты

Как все уставшего Творца…”

Чаковцев приготовил кофе, сел и огляделся. Его квартирка, чудом уцелевшее после второго развода имущество, смотрелась его, Чаковцева, утренним отражением в зеркале: смятые черты никак не складывались в лицо; требовались десятки движений бритвы, щетки и расчески, чтобы собрать их вместе, подогнать и уплотнить до приемлемого, узнаваемого состояния – лица нестарого пока мужчины, мужчины с прошлым.

“Как минимум, с прошлым”, – подумал он с вызовом, так, словно кто-то значимый мог подслушать и оценить эту его мысль.

Итак, квартира его не рифмовалась.